— Да, конечно, но меня ничуть не удивляет, что вашу просьбу удовлетворили именно сейчас.

Помощник прокурора снова надел очки и спокойно, изучающе посмотрел на Каттани. Хотя они были едва знакомы, между ними уже возникла атмосфера взаимной симпатии.

— Должен сказать вам правду, — добавил помощник прокурора. — Я ускорил свой отъезд потому, что у меня возникли разногласия с начальством по одному вопросу.

Он, казалось, колеблется, стоит ли уточнять по какому. Но человеку необходимо хоть кому-то довериться.

— Сразу же после похищения девочки, — сказал он, — я пришел к убеждению, что ключ ко всему следует искать в банке Антинари. Чтобы разобраться в этом деле, надо было копать там. Но едва я высказал такое намерение, начальство сразу приставило ко мне одного моего коллегу, объяснив это тем, что дело, мол, очень сложное. — Помощник прокурора сделал паузу. Его губы кривила горькая усмешка. — Но я не очень-то лажу с этим коллегой. Скажем так — у нас с ним разные методы. И я предпочитаю уехать отсюда.

Банк Антинари, в отношении которого у доктора Вентури возникли подозрения, помещался в старинном величественном Палаццо в сердце Милана. Джулия избегала это здание. Она была дочь владельца, наследница трона, и все считали своим долгом при встрече выражать ей глубокое почтение. Ей это не нравилось.

Однако в то утро ее привело туда любопытство, оказавшееся сильнее, чем чувство некоторого неудобства. Джулия быстрым шагом пересекла облицованный мрамором просторный вестибюль, поднялась на один марш лестницы и прошла мимо сурового швейцара в кабинет отца.

Банкир был удивлен, но очень обрадован этим неожиданным визитом. Он обнял дочь, не скрывая радости. Хотел усадить ее в свое кресло.

— Я надеюсь, — сказал он, — в скором времени уступить это кресло тебе и отправиться на пенсию.

— Я в нем чувствую себя совершенно не на месте, — возразила Джулия, поймав суровый взгляд деда, который смотрел на нее с выполненного маслом портрета, висевшего позади огромного письменного стола.

— Чем обязан такому приятному сюрпризу? — спросил отец.

Девушка приняла серьезный вид.

— Мне не дает покоя один вопрос.

— Слушаю тебя, дорогая.

— Я хотела бы знать, как могли принять полис от этого Вивиани.

— Вивиани? — Это имя ничего не говорило банкиру.

— У убитого тюремного сторожа был страховой полис Международной компании.

— Первый раз слышу.

Джулия взглянула на отца, пытаясь понять, не лжет ли он. Но его удивление казалось неподдельным. Она продолжала:

— Я узнала, что у этого человека была раковая опухоль, но его все-таки застраховали на пятьсот миллионов. Как такое могло произойти?

Отец пообещал это выяснить. Как только дочь ушла, он вызвал Алесси.

— Мне эта история совершенно не нравится, — сказал он. — Даже моя дочь знает про этот чертов полис, представляю, что будет, если им заинтересуется полиция.

— Мы были вынуждены так поступить, — цинично ответил Алесси. — Нам нужен был человек, который заткнул бы рот Лаудео. Этот сумасшедший собирался все выложить. Ты должен быть мне благодарен, ведь он угрожал назвать и твою фамилию.

Банкир вскочил из-за стола. Он закричал, и в его голосе прозвучали визгливые нотки:

— Мою фамилию? Я не имею абсолютно никакого отношения к этому грязному делу. Я был против с первой же минуты!

— Но это грязное дело — единственный шанс спасти банк и спастись тебе самому. Потому что, если пойдет ко дну банк, погибнешь и ты.

— Вот и хорошо!

Алесси старался остаться невозмутимым, используя свой дар убеждать собеседника.

— Ну, подумай сам, — спокойно начал он. — Банк гарантирует финансовое обеспечение сделки, и страна, которая покупает оружие, помещает огромные капиталы в наш филиал в Гонконге. Операция чистая, спокойная. И нам удается спасти и отделение в Гонконге, и все остальное.

— Нет, эта операция не чистая. Мы позволяем агрессивному государству приобретать оружие на подпольном рынке. А для чего ему нужно это оружие? Чтобы развязать войну, напасть на другую страну.

— Да не будь ты таким чувствительным! — Алесси начал терять терпение. — Ты уж меня извини, но ты не в том положении, чтобы позволять себе угрызения совести.

— Да, у меня еще осталась совесть. — Нервное напряжение Антинари достигло предела, он изо всех сил вцепился руками в край письменного стола. — Я советую не настаивать и хочу, чтобы ты знал: у меня тоже есть кое-какие аргументы против тебя.