Эту часть кампании по переизбранию можно назвать более-менее успешной. Опрос, проведенный летом 1996 года, показал, что большая часть населения считала Ельцина умным человеком, четко представляющим себе будущее России, в то время как мнения о его силе и честности разделились пополам. Была одна черта характера, по которой Ельцин снова и снова получал исключительно критические оценки — способность к сочувствию, которую респонденты оценивали, отвечая на вопрос, «действительно ли Ельцин заботится о таких людях, как вы». Только каждый четвертый соглашался с этим утверждением, и ответы были непосредственно связаны с экономическим положением людей [1366] . Это объясняет ту серьезность, с какой предвыборный штаб Ельцина отнесся к четвертой задаче — найти способ перенести президента из его башни из слоновой кости на уровень простых граждан и заставить его воспринимать их как людей.

Освежить имидж Ельцина можно было с помощью электронного рекламного блица и творческого использования его высокого положения. Он полгода разыгрывал доброго Санта-Клауса, раздавая материальные и символические блага тщательно отобранным сегментам населения. Экономическая основа этих жестов обеспечивалась административной дисциплиной и жонглерством, иностранными кредитами и займами под будущие доходы. В январе, феврале и марте Ельцин каждый месяц подписывал по 7–8 указов о материальной помощи определенным слоям населения; в апреле их количество достигло 22, а в мае и первые две недели июня — 34 [1367] . Многие акты щедрости были ответами на конкретные просьбы. Нередко сам «Ельцин был вдохновителем указов, которые… обильно прорастали в предвыборный сезон. Особенно остро он почувствовал эту потребность в мае. Собрав помощников, потребовал от них „свежих идей для указов“» [1368] .

В соответствии с январскими и февральскими директивами Ельцина и под давлением со стороны правительства и президентской администрации задержанные зарплаты в негосударственном секторе были выплачены к началу апреля; в государственном секторе улучшения произошли к началу мая. Начали осуществляться социальные программы на общенациональном уровне: были повышены пенсии фронтовикам и другим группам пожилых граждан, увеличились пособия матерям-одиночкам и диабетикам, были подняты зарплаты преподавателей и ученых. Вышел указ о компенсации вкладов, обесценившихся после гиперинфляции 1992 года. Начала действовать программа ипотечного кредитования. Другие указы касались авиакосмической промышленности, аграрного комплекса и малых предприятий. Были сделаны символические жесты, затрагивающие практически каждого. Несколько указов восстанавливали права казачьих общин, которые были отменены при коммунистах. В апреле Ельцин приказал, чтобы на патриотических мероприятиях рядом с российским триколором развевался советский красный флаг (правда, серп и молот на нем заменили золотой звездой), а Президентский полк получил прекрасную новую форму, напоминающую мундиры царской гвардии до 1917 года [1369] . В качестве подачки молодежи 16 мая Ельцин издал указ о том, что к 2000 году в России не будет военного призыва, а армия перейдет на контрактную основу.

Самым большим вкладом Игоря Малашенко в кампанию стало то, что ему удалось убедить Ельцина в необходимости прямого общения с народом. Таким образом, Ельцин выходил за рамки контактов через посредников, а средства массовой информации получали великолепное сырье для дальнейшей рекламы. Во время одной из первых встреч Малашенко рассказал Ельцину о том, как Джордж Буш-старший взвинтил свою популярность, когда во время избирательной кампании в 1988 году посетил фабрику по производству флагов в Нью-Джерси. Малашенко заверил Ельцина, что ему тоже необходимы подобные сцены и что следует каждый день иметь заголовок, связанный с ним лично. «Он сразу же все понял, — вспоминает Малашенко. — У меня никогда не было причин жаловаться: хотя его здоровье ухудшалось, он делал невероятные вещи. Он каждый день давал нам новости» [1370] . На то, чтобы осознать необходимость прямых контактов с людьми на местах, Ельцину потребовалось несколько недель. В начале апреля он отправился в Белгородскую область, а потом в Краснодар и Буденновск, где в 1995 году произошел теракт. В Краснодаре Ельцин стоял за рядами охраны, а безмолвствующий народ держался подальше. Малашенко и Чубайс показали ему фотографии этой сцены и сравнили их со снимками с его гастролей в 1989–1991 годах. В следующий раз Ельцин, приехав в Хабаровск (он остановился в городе по пути в Пекин), тут же протиснулся в толпу, и «это произвело совершенно иное впечатление» [1371] .

3 мая Ельцин был в Ярославле. На следующей неделе он поехал в Волгоград и Астрахань, а через неделю был уже в Центральной Сибири. В конце мая он посетил северные районы европейской части страны и Урал, а потом отправился в Тверь, Казань, на Северный Кавказ, в Западную Сибирь, Нижний Новгород, Поволжье, Санкт-Петербург и под занавес — 14 июня — в Екатеринбург. В День Победы Ельцин принимал парад на московской Красной площади. В тот же день он вылетел в Волгоград, чтобы выступить на Мамаевом кургане, у монументальной статуи Родины-матери. Было уже темно, и люди зажгли свечи и фонарики. Рядом с президентом стоял пресс-секретарь Сергей Медведев: «Я чувствовал, что он зажигается от общего дыхания, тысяч людей. И у него были заготовки, он все это бросил и говорил очень эмоционально… Люди его принимали, кричали… Воздух был как наэлектризован, и он это чувствовал. Это было как допинг, очень мощный, и он этот допинг воспринимал» [1372] . Ельцин стал гораздо мягче и приветливее разговаривать с людьми, балагурил с ними. Он спрашивал, есть ли у них вопросы к нему, целовал женщинам руки, возлагал венки к памятникам и военным мемориалам. С беспроводным микрофоном в руке он выходил на городские площади, рынки, свинофермы, выступал в соборах, казармах и угольных шахтах. 30 мая, в Уфе, во время музыкальной паузы, Ельцин выскочил на сцену и начал танцевать твист: «Это был отчаянный танец, с вращением бедрами, взмахиванием локтями и закушенной нижней губой. Десятитысячная толпа молодежи… пришла в полный восторг». Когда Ельцин помахал рукой собравшимся и сошел со сцены, руководитель запрещенной при Брежневе рок-группы «Машина времени» Андрей Макаревич призвал всех голосовать за Ельцина, «чтобы „Машина времени“ продолжала играть» [1373] . 10 июня на концерте поп-исполнителя Евгения Осина на стадионе в Ростове-на-Дону Ельцин призвал собравшуюся молодежь «голосовать, как следует», чтобы все могли «жить в свободной России». После этого он сорвал с себя пиджак и начал отплясывать с Осиным и двумя певичками в мини-юбках.

Ни одно мероприятие не обходилось без подарков — больших и малых. Главная задача была в том, чтобы создать предвкушение пользы от предстоящих реформ и подчеркнуть отзывчивость кандидата. Поскольку подарки планировались накануне, каждый вечер сотрудники президента спрашивали: «Что подарим завтра?» [1374] Вот типичный митинг в Ярославле, увиденный глазами корреспондента «Нью-Йорк таймс».

В сибирском Красноярске 17 мая Ельцин заявил жителям, что бросил монетку в Енисей, на удачу, «но вы не должны думать, что этим моя финансовая помощь Красноярскому краю ограничится» [1376] . 24 мая в Архангельске он сообщил, что прибыл «с полными карманами»: «Сегодня Архангельская область получит немного денег» [1377] . Объявив о выделении средств для строительства, он продолжил свой путь и переместился в Воркуту, где в ходе краткой встречи пообещал свою помощь в сооружении домов на юге страны для тех, кто захочет уехать с севера после выхода на пенсию, заявил о снижении на 50 % железнодорожных тарифов для вывоза угля из региона, а шахтеру Лидии Денисюк, с которой он спускался под землю, пообещал подарить машину «Жигули» для ее малообеспеченной семьи [1378] . 28 мая, посещая вместе с Борисом Немцовым Чечню, Ельцин велел губернатору доставить «Газели» и «Волги» с нижегородского завода ГАЗ чеченским фермерам. В Уфе 30 мая он присутствовал на церемонии по открытию подготовительных строительных работ для нового метро. В Казани 9 июня он, выступая в тюбетейке, пообещал финансировать строительство метро: город и республика добивались этого с 1983 года. Ельцин раздавал обещания направо и налево: обещал новые трактора и комбайны колхозам, клялся снизить тарифы на электричество, простить муниципальные долги, найти средства для реконструкции и расширения библиотек и клиник, выработал договоры о разделении полномочий с губернаторами и президентами республик (во время кампании было подписано двенадцать таких документов).

Щедрые обещания, данные в ходе предвыборной кампании, после выборов предстояло выполнять. Руководители кампании не могли не видеть нереалистичность некоторых обещаний 1996 года, однако предпочли не обращать на это внимания и сосредоточиться на победе здесь и сейчас. Типичным примером таких обещаний стал популистский указ об отмене воинского призыва к 2000 году. Составляя его, Ельцин не захотел прислушиваться к мнению генералов и своего советника по вопросам национальной безопасности Юрия Батурина, который считал, что по практическим соображениям указ невозможно выполнить ранее 2005 года. Батурин отказался подписывать проект указа, после чего новый руководитель кремлевской администрации Николай Егоров, консерватор, имеющий тесные связи с армией, позвонил ему и сказал, что обойдутся без него. «Сейчас нужно выиграть выборы, а потом будем разбираться» [1379] . Призыв в России существует и по сей день.