Пристально глядя в масляные глазки жреца, Мета спросила:

– Хочешь меня?

Жрец снова усмехнулся.

– Я получу тебя, – ответил он, облизнув губы. – И не только я.

– Сперва получи вот это, – процедила Мета сквозь зубы.

В следующий миг жрец почувствовал тяжесть в животе. Кинжал Меты пронзил его плоть, наполняя внутренности кровью.

– Будь уверен, это получишь не только ты, – произнесла Мета, глядя в округлившиеся глаза жреца, и безжалостно рванула клинок.

Жрец упал на колени, с ужасом глядя на собственные внутренности, выпавшие из распоротого брюха. Пришедшие в замешательство младшие служители, раскрыв рты, тупо смотрели, как мучительно умирает их старший по рангу товарищ. Мета вытерла лезвие клинка о плечо жреца и сапогом оттолкнула его в сторону. Она взглянула на одну из избранных девушек и, холодно усмехнувшись, спросила:

– Этого ты хотела для себя, Ригона? Умереть в расцвете лет, а перед этим лечь под этих ублюдков?

Девушка опустила глаза.

Тем временем младшие служители вышли из оцепенения. Один из них воскликнул в негодовании:

– Отступница! Гнев Горронга падет на тебя, неверная!

– Ничего, я искуплю свой грех… обильной жертвой, – процедила Мета сквозь зубы.

Повернув голову, Мета бросила через плечо:

– Сестры, наш час настал!

Женщины обнажили бронзовые клинки, что скрывали под плащами. Мета решительно шагнула к одному из служителей и одним взмахом кинжала перерезала ему горло. Остальные служители поспешили убраться прочь с торговой площади, бросив своих пленниц.

Ригона упала перед Метой на колени и протянула к ней связанные руки.

– Я пойду с тобой! Освободи меня!

Мета рассекла путы на ее руках и приказала своим вооруженным подругам:

– Дайте ей оружие!

Вскоре весь город пришел в движение. Отряды вооруженных последовательниц Меты врывались в дома, безжалостно избивая мужчин и отказавшихся присоединиться к ним женщин.

В сопровождении нескольких верных подруг Мета по-хозяйски шагала по улицам города, охваченного резней. Внимание ее привлекла пожилая женщина, прижатая тремя воительницами к стене сарая. С топором в руках она заслонила собою раненого мужчину.

Властным жестом Мета остановила воительниц.

– Почему ты сопротивляешься?

– Он мой муж, – хрипло ответила пожилая женщина. – Я люблю его.

– Ты можешь оставить его при себе рабом.

Женщина покачала головой и повторила:

– Он мой муж.

– Тогда вы умрете оба.

Молниеносным движением Мета метнула кинжал. Выронив топор, женщина упала на землю. Кивком указав на мужчину, Мета приказала:

– Добить.

Не оборачиваясь, она двинулась дальше, спокойно перешагивая через трупы, попадавшиеся на пути. Воспитанные ею женщины-воины последовали за своей предводительницей.

Так, в сопровождении своей воинственной свиты, она вошла на двор усадьбы Цемеи, где уже шел погром, как и во всем городе. Хозяйка дома стояла на террасе, равнодушно глядя, как вооруженные женщины избивают ее слуг. Оставив воительниц внизу, Мета поднялась к своей госпоже.

– Ты выбрала не самый удачный день для этой заварушки, – холодно заметила Цемея.

– Его выбрали жрецы, – ответила Мета. – Сами себе на погибель. Теперь этот остров наш.

– Наш? – переспросила Цемея и усмехнулась. – К чему мне этот остров? Забирай его себе – мне уже ничего не нужно.

Мета коснулась было плеча госпожи, но Цемея жестко отстранила ее руку.

– Они пришли, – произнесла Цемея. – Мне сообщили, что к Песчаному берегу подошел черный корабль. Это они. Не советую твоим подружкам заступать им дорогу. Где девчонка?

– Я послала ее сюда.

– Опять упустила. – В голосе Цемеи послышалась неприкрытая злоба. – Я же приказала не спускать с нее глаз.

– Ее найдут, – поспешно заверила Мета госпожу.

– Не стоит себя утруждать, – послышался мягкий голос.

В распахнутых воротах усадьбы появились трое людей в белоснежных жреческих одеяниях. Воительницы тут же окружили жрецов, сжимая окровавленные клинки и топоры. Словно хищницы, познавшие вкус живой крови, они были готовы проливать эту кровь снова и снова, будто охваченные жестоким безумством, опьяненные свободой всевластия и безграничностью насилия.

Прежде чем Мета или Цемея успели вмешаться, один из жрецов вскинул руку и сжал пальцы в кулак. Ближайшая к нему воительница вскрикнула, выронила оружие и упала на колени, схватившись за грудь.