– Что именно понятно?
– уточнила Миши.

– Среди ночи капитан Флетчер встал, прошел в кабинет, упал и ударился головой. На виске четко очерченная рана, на углу стола кровь, волосы и немного эпителия, - по какой-то причине Гарсиа с трудом произнес последнее слово, выговорив его с третьей попытки.
– Подозреваю, что во время смены курса рано утром, в 03:46, капитан потерял равновесие. Сила тяжести пропала, а когда включилась опять, он неудачно упал. Или плыл в невесомости, а возобновление притяжения застало его врасплох. Доктор Цзай, наверняка, уточнит время.

Краем глаза Миши заметила, что Гарет озадачен.

– Капитан Мартинес, есть ли у вас вопросы?
– сказала она.

Он вздрогнул и быстро ответил:

– Нет, миледи. Я просто вспомнил, что и сам проснулся при смене курса. Интересно... может, что я что-то услышал.

Он задумался, но так и не вспомнил, что именно его разбудило.

– Думаю, что вы очнулись от сигнала о невесомости, - сказала Казакова.

– Возможно, миледи.

Миши опять обратилась к Гарсиа:

– Капитан был в форме?

– Нет, миледи. В пижаме, халате и тапочках.

– У меня нет вопросов, - сказала Миши и посмотрела на Мартинеса и Казакову: - А у вас?

– У меня есть, - сказал Мартинес.
– Вы не видели, над чем работал капитан?

– Работал?

– Он же был в кабинете, и я предположил, что он работал.

– Ни над чем. Экран был выключен, никаких бумаг на столе.

– А где был ключ капитана?

Гарсиа открыл рот, закрыл, а потом опять открыл.

– Не знаю, милорд.

– Не был ли он вставлен в стол?

– По-моему, нет.

Мартинес посмотрел на Миши:

– Кажется, всё.

Миши повернулась к унтер-офицеру.

– Благодарю вас, Гарсиа, - сказала она.

Тот отдал честь и вышел. Миши обратилась к Мартинесу:

– Это вы хорошо заметили, я про ключ. Он подходит практически ко всему.
– Она повернулась к столу и начала набирать код. - Я запрещаю доступ с его ключа.

Это оказалось излишним, потому что пришедший с отчетом доктор Цзай сразу положил ключ Флетчера на стол перед командующей эскадрой. Кусок пластика на цепочке.

– Это было у него на руке, - сказал Цзай.

Невысокий, с пивным животиком, Юнтай Цзай носил холеную белую бородку и седеющие волосы до плеч. Клану Цзай покровительствовали Гомберги, и он с детства знал капитана. Голос у доктора был высокий, но ровный, а в карих глазах застыла грусть.

– Из-за того, что в течение нескольких часов на корабле была объявлена тревога, я смог провести лишь поверхностный осмотр тела. На правом виске обширная вмятина, кожный покров поврежден, причиной смерти стала трещина в черепной коробке. Других ран не обнаружено. Я сделал небольшой разрез в правом подреберье и измерил температуру печени; по полученным данным вычислено, что смерть наступила 04:01, плюс-минус полчаса.

Мартинес обратил внимание, что 04:01 это всего лишь семь минут спустя смены курса, когда Флетчер, видимо, и разбил голову.

– Благодарю, лорд доктор, - сказала Миши.
– Думаю, что возникнут еще вопросы и понадобится вскрытие.

Цзай опустил веки и вздохнул:

– Так точно, миледи.

Он ушел, а Миши взяла ключ Флетчера и задумчиво держала его в руке.

– Следует ли мне сделать объявление для команды?
– спросил Мартинес.

– Нет, я сама.
– Она выбросила ключ в мусорную корзину.
– Какое жуткое совпадение.

– Да, миледи, - сказала Казакова. На ее лице тоже читалась задумчивость.

– Совпадение?
– повторил Мартинес.

– Сначала Козинич, - объяснила Казакова.
– А теперь и капитан Флетчер.

Козинич служил офицером-тактиком. Он умер при перелете эскадры Чен из Харзапиды на Заншаа, и его смерть открыла вакансию, которую незамедлительно занял Мартинес, новоявленный родственник Чен.

– Совпадение?
– опять произнес он.
– Все равно не понимаю. Я думал, что лейтенант Козинич скончался от ранений, полученных на Харзапиде.

– Нет, упал и ударился головой.
– Глаза Миши горели от ярости.

***

Когда Мартинес вернулся к себе, ординарцы - Алихан, Эспиноза и Аютано - собирали его вещи.

– Я полагаю, что мы переезжаем в апартаменты капитана, милорд, - сказал Алихан, глядя на замершего в дверях Мартинеса.

– Наверное, - ответил Мартинес. Он пока не думал над этим.

А вот удивляться, откуда Алихану известно, что апартаменты Флетчера освободились, не стоило. Хотя официального объявления еще не было, все на корабле знали, что капитан мертв.