– Интересный декор, - сказала Сула, заметив одну из нарисованных ложных арок в коридоре.

– Всё выбирал капитан Флетчер, - пояснил Мартинес.
– Художник еще на борту.

Он предположил, что за сухие факты она ему голову не оторвет.

– На натюрморте фарфор Виго, - заметила Сула.

Миши обернулась.

– Вы увлекаетесь фарфором, леди Сула?

Они обсуждали эту тему по пути в столовую и во время первого коктейля. Сула пила смесь соков, остальные - "Каяву" и "Затмение". Мартинес, прикусив язык и изображая полное равнодушие, стоял у бара и чувствовал, как Сула прожигает его ледяным взглядом.

– Леди Сула, - сказала Миши, - я бы хотела пересмотреть запись момента, когда во время боя вы двинули свою эскадру на тяжелые крейсеры наксидов. Мне интересно, откуда вы знали, в какого врага стрелять.

Сула объяснила. Видео сделало бы объяснение более наглядным, поэтому они перешли в кабинет Миши посмотреть голографическое изображение битвы на рабочем столе. Напряжение между Мартинесом и Сулой начало спадать, и они вновь испытали необычайное слияние разумов, как тогда, в бою, гармонию огня и движения, ловкости и силы. Бледная кожа Сулы порозовела, глаза искрились. Она посмотрела на Мартинеса и улыбнулась. Поймав ее взгляд, он невольно обнаружил, что и сам улыбается.

Все вернулись в столовую и продолжили бой, используя тарелки, бутылки и салфетки вместо кораблей. Миши с Мартинесом описали битву при Протипане, а Мартинес рассказал о Хон-баре. Схемы чертили соусом. Сула поведала о своих приключениях на планете Заншаа.

– Не страшно было связываться с бандитами?
– спросила Миши.

Сула на мгновение задумалась.

– Не очень. Я знала таких людей на Спэнии, где росла.
– Опять краткое раздумье.
– Ну, с ними как со всеми. Главное найти общую выгоду.

Миши недоверчиво спросила:

– Вы не боялись, что они предадут вас и... заберут всё?

Сула поразмышляла и усмехнулась.

– В отличие от благородных пэров, таких как лорд Торк?

Сула не до конца откровенна. Знать бы, о чем она умолчала.

Комнату наполнил аромат кофе. Ужин закончился, но они продолжали разговаривать, даже пришлось принести еще один кофейник. Во время долгой беседы Мартинес, с разрешения Сулы, отпустил почетный караул - она без проблем может улететь и в неофициальной обстановке. Когда Сула поблагодарила Миши и поднялась, взяв фуражку и перчатки у Вандервальк, он вызвался проводить ее до шлюза.

– Будьте любезны, вызовите туда Макнамару.

Мартинес вызвал. Они с Сулой шли по коридору. Было поздно, и по пути никого не оказалось; все уже отправились спать. Каблуки стучали по разноцветным плиткам Флетчера.

Почему-то Мартинес не решался заговорить. Он был уверен, что, открыв рот, всё испортит, прогонит прочь только что обретенное вновь доверие - и им придется враждовать вечно.

А вот Сула не смущалась. Она заговорила, стараясь смотреть перед собой и избегая его взгляда:

– Я решила тебя простить.

– Меня простить?
– не сдержался Мартинес.
– Ты же сама меня бросила, помнишь?

Сула осталась невозмутима:

– Надо было быть настойчивее.

Она дошла до трапа и быстро спустилась на другую палубу. Мартинес, с громыхающим сердцем, последовал за ней.

– Ты была очень категорична.

– Я была расстроена.

– Но почему?

Вот оно, главное. Той ночью он предложил ей выйти за него, она отказала - резко отказала - и пошагала во тьму.

Сула остановилась и повернулась к нему. Он видел, как на ее горле натянулись жилы.

– Я не умею поддерживать отношения. Я испугалась, а тебе следовало поддержать меня. Когда страх прошел, ты уже был помолвлен с Терзой Чен.

– Мой брат всё организовал, даже не сообщив мне.
– После паузы он продолжил: - Я звонил тебе всю ночь.

Она целую секунду глядела на него, потом зашаталась, как от удара.

– Я была расстроена. Я была...
– Она покачала золотистой головой.
– Впрочем, всё равно, что я там делала. Я отключила коммуникатор.

Они долго смотрели друг на друга. Мартинес почувствовал, как всё внутри сжимается и переворачивается. Словно он опять теряет ее.

– Я... прощаю тебя, - произнес он.

И шагнул к ней, но Сула уже шла по коридору к следующему трапу. Мартинес направился вслед.

Внизу, в нескольких шагах от входа в шлюз, по стойке смирно уже стоял ее ординарец. Все рвущиеся наружу слова замерли у Мартинеса на языке.

Сула обернулась.

– Благодарю вас, капитан. До скорой встречи.

Он пожал протянутую руку. Казавшуюся такой маленькой, изящной и теплой в его неуклюжей лапе. Мускусные духи кружили голову, и он едва не поцеловал ее.