– Сообщение для капитана Танту, - сказал Мартинес.
– Берите Первый дивизион и атакуйте ракетоносцы. Конец сообщения.

В Первый дивизион входили четыре корабля, два из которых были легкими крейсерами. Второй дивизион состоял из пяти фрегатов, включая "Отвагу", и их он задумал бросить на помощь Миши.

Танту коротко поблагодарил за то, что ему вернули хотя бы часть эскадры, и приказал звездолетам с большим ускорением лететь к гигантам, по пути перегруппировавшись, как того требовал Метод Мартинеса.

Мартинес со своими пятью кораблями оторвался от Сулы и направился к наксидским крейсерам. Сердце радостно запело, когда он увидел, что Сула отделила от эскадры четыре корабля и с оставшимися тремя бросилась в противоположном от него направлении, на подмогу Миши.

Атакованные с трех сторон превосходящим числом звездолетов, наксидские крейсеры долго не протянули. После этого, проигнорировав несколько маячивших на флагах наксидов, корабли Чен ринулись к гигантским ракетоносцам.

Великаны продержались недолго, особенно когда рассеялись. Их создавали для нападения, и защита оставляла желать лучшего. К тому же антипротонные излучатели Миши постоянно вырывали из них огромные куски.

Дальше по одному расправились с оставшимися наксидскими боевыми кораблями.

В крови Мартинеса гремел победный гимн.

Флот Чен потерял четыре звездолета, наксиды - сорок. Тридцать первая эскадра вышла из боя невредимой.

За всю войну, пройденную Мартинесом в качестве командующего эскадрой или офицера, способного повлиять на тактику, он потерял лишь один корабль - при Протипане.

Он гордился этим не меньше, чем победами.

Мартинес не учитывал Вторую Магарию, ведь его советов тогда не послушали.

Пусть Торк, если хочет, заберет ту битву себе.

***

Последний плазменный шар не успел остыть и развеяться, а Миши уже позвала Чандру, Мартинеса и Сулу на совещание.

На виртуальном экране Миши с Чандрой смотрелись измотанными, но торжествующими. Они устало сутулились в своих скафандрах, но светились от счастья.

Сула появилась забрызганная кровью.

Мартинес в шоке уставился на нее. Вспомнилось появление Сулы в окровавленном бронежилете после битвы за Верхний город. Не пристрастилась ли она к драматическим эффектам?

– Вы в порядке, леди Сула?
– спросила Миши.

– Да. От перегрузок из носа пошла кровь.

Сула ответила кратко и небрежно. Миши сменила тему.

– Мне нужны отчеты по каждому кораблю об оставшихся боеприпасах. Нужно знать, сможем ли мы дать отпор трем вражеским кораблям, только что вошедшим в систему.

– У меня уже есть цифры, - сказала Сула.
– В моей эскадре арсеналы в среднем заполнены на девять процентов.

– У меня от трех до шести процентов, - сообщила Миши, сверкнув глазами в сторону Мартинеса: - Что в Тридцать первой?

– Э... Надо проверить. Не думаю, что у нас больше.

Миши помрачнела.

– Если эти три больших корабля такие же, как те девять, то у них будет в каждом залпе по шестьсот ракет.

"В таком случае, - подумал Мартинес, - сражение предстоит тяжелое".

Глупо умирать, попав под обстрел трех бывших гражданских судов, из-за того что арсеналы пусты и нечем ответить.

– Миледи, могу ли я предложить сделать требование сдаться очень-очень убедительным?
– сказал он.

– Да.
– Миши выглядела решительно.
– Я прямо заявлю, что если нас обстреляют, Наксас сгорит. Для этого у нас достаточно ракет.
– Она бросила взгляд на кого-то за объективом, наверное, на Чандру, потому что та тоже посмотрела не в камеру.

– Дайте мне список двадцати пяти самых больших городов на Наксасе, - сказала Миши.

– Слушаюсь, миледи.

– Лучше пятидесяти. И данные по населению, чтобы убедиться, что уничтожим все наксидские окрестности.

– Слушаюсь, миледи, - ответила Чандра, пряча улыбку.

Требование Миши о безоговорочной капитуляции прозвучало в открытом эфире и для Наксаса, и для приближающихся кораблей. Ответ должен был прийти часа через три. Лоялисты приняли на борт выжившие разведывательные катера, собрали толику ракет, так и не нашедших целей, и начали латать небольшие повреждения, полученные в бою.

Мартинес смыл с себя запах скафандра, приняв душ, и пригласил капитана Далкейт на торжественный ужин. Это казалось справедливым, в конце концов, он ужинал в ее каюте.

– Мне бы вашего повара, - сказала Далкейт своим тихим детским голосом. Она разглядывала темные пятнышки на пышном омлете, положенным Перри на подушку из ароматных консервированных водорослей.
– Это трюфели?

Мартинес не знал.

Как можно раньше он вернулся во вспомогательную рубку. От наксидов ничего не было, даже подтверждения, что ультиматум получен.