Тяжело вздохнув, Эсон соскочил с колесницы, отпустил коней домой и отправился разыскивать этого нового зверя. Долго он шел вперед и вперед, пока перед ним, упираясь вершинами в облака, не встали каменистые склоны той горы, в пещере которой обитал отшельник Хирон.

Эсону очень хотелось пить. Он остановился и стал слушать, не журчит ли где-нибудь ручеек, но вместо плеска воды вдруг донеслось до него конское ржание и громкий топот. Это был вовсе не зверь, не конь, а самый настоящий кентавр: получеловек-полулошадь.

Пока Эсон с маленьким сыном на руках разглядывал удивительное создание, человек-конь остановился на горной лужайке и, приставив обе ладони ко рту, затрубил в них, как в трубу. Со всех сторон затрещали кусты. Целый табун точно таких же кентавров неспешно протрусил мимо Эсона и мальчика, поднимая облака пыли. Удивленный Эсон пошел за ними.

Скоро он вышел на большую поляну в горной дубовой роще. Тут между деревьев виднелись хижины, сложенные из грубых, больших валунов и прикрытые хворостом. Земля под дубами была утоптана, как гладкий глиняный пол. Но никого не было видно, только там и здесь валялись черепа оленей и груды костей, да, возле одной из хижин стоял хвостом к Эсону гладкий вороной кентавр.

Подняв руки и задрав кверху голову с острой бородкой, он срывал листья с высокого дерева и засовывал их в рот, мирно отмахиваясь своим лошадиным хвостом от комаров и слепней.

Эсон громко окликнул кентавра, на всякий случай выхватил все же меч.

Услышав голос, кентавр поднялся на дыбы, повернулся на задних ногах и подскакал к Эсону с ласковым ржанием. Думая, что кентавр не поймет его речи, Эсон показал знаками, что хочет есть и пить. Но кентавр заговорил правильным и красивым греческим языком. Это был Хирон.

Он повел Эсона с малюткой в свою убогую хижину, посреди которой горел небольшой костер. Пища отшельника была самая простая - лесные корни и плоды, даже от дичи он воздерживался, находя несправедливым ради собственного пропитания отнимать жизнь у других тварей.

Насытившись похлебкой, Эсон попросил пить и напоил маленького сына. После этого он изложил Хирону свой страх перед Пелием и попросил кентавра взять на воспитание сына.

– Молю богов,- прибавил он,- чтобы ты сам, Хирон, пришел ко мне тоже с каким-нибудь желанием, которое я выполнил бы тем радостнее, чем сильней оно будет! Тогда стоящий рядом один из учеников кентавров, звали его Фол, подмигнул Эсону и сказал:

– Здесь, в хижине у Хирона стоит большая бочка с вином. Только это - священный напиток, его подарил кентаврам сам бог Дионис, и никто из нас не смеет пить из бочки без разрешения Хирона...

Говоря о вине, Фол так вкусно прищелкивал языком, что Эсон почувствовал мучительную жажду. Он стал уговаривать Фола дать ему хоть одну каплю вина. Но Фол покачал головой и сказал, что никак не может нарушить запрет. Другое дело, если Эсон сам зачерпнет из бочки. Ведь Эсон гость, а по законам гостеприимства гость может пить и есть все, что захочет.

Все рассмеялись, Эсон открыл бочку, зачерпнул из нее прямо горстью, стал пить, а веселый Фол, ученик Хирона, пристроившись рядышком, тянул вино прямо из бочки. Так они пировали очень довольные друг другом. Оставив сына у Хирона, Эсон вернулся в Иолк.

– Ясон, мой выросший мальчик, уходит, не оборачиваясь!
– кентавр утомленно прикрыл веки.

Старик знал, что лишь молодость способна не обернуться, веря в том, что всегда можно вернуться в то место, которое покинул.

Старость мудрее: даже ушедши утром из дома, вечером ты вернешься в другой дом. На целый день постареют вещи и утварь, на несколько часов вырастут твои дети. Цветок, проснувшийся поутру,- уж коснулось дыхание тлена его нежных лепестков. Да и ты уж иной, потому что твои дневные дела, случайная встреча с прохожим, песни девушек в дубовой роще - все накладывает свой след, незримо, исподволь, но неуклонно меняя тебя и весь мир.

Ясон уходил, чтобы вернуться? Хирон понимал, что этого никогда не случится.

Старый кентавр, подобрав все четыре ноги под туловище, лежал на сухой подстилке из листьев и грезил, припоминая те времена, когда Ясон лишь только- только научился узнавать лица и улыбаться тем, кого был доволен видеть над своей колыбелью.

Кентавры были не очень довольны, что человеческий детеныш нашел приют среди их племени.

Он слаб! Что будет, если этот червячок заболеет и умрет?
– говорили одни.

Он не ест пшена и сена - как ты думаешь прокормить его, Хирон?
– вопрошали другие.