Василий с отвращением толкнул Костю, словно тот был прокаженным. Возможно, они еще успеют нагнать Диму. Ага. Нагнать. Тогда он отрежет ему голову. Иных вариантов нет. Скорее всего, тем самым он подпишет себе смертный приговор, но лучше уж так, чем давать кому-то второй шанс. Раньше он часто доверял людям, и всякий раз его обманывали. Потом он стал их за это бить и обманы тотчас прекратились. О чем это говорит? Собаки понимают только язык палки. Василий Кличков никому не прощал ошибок и тем более оскорблений. С друзьями иначе, но Дима не был его другом. Он был его врагом.

– Слушай меня, – обратился он к Косте. – Я лезу первым. Ты за мной. Отстанешь – умрешь. Ты мне не нужен. Понял?

Костя кивнут, и глаза его вновь наполнились слезами. Очевидно, он был шокирован побегом товарища. Василий это понимал. На его месте он и сам бы опешил от такой подставы. Все же он не собирался жалеть паренька. Костя тоже не был его другом. Он был обузой, трусом, слабаком и помощи не заслуживал.

– Надеюсь, догоним его быстро. Тогда ты увидишь, как Василий Кличков поступает с предателями.

Василий забрался в лаз и с трудом стал подтягивать вперед массивное тело. Под низким сводом было тесно. Камни вонзались в грудь, но силы ему предавала ненависть. В тяжелые минуты только она питала его. С ее помощью он жил или правильнее сказать – выживал.

Чернильные бугорки медленно сползали по каменным сосулькам. Маслянистые капли с мягким стуком вонзались в воду, сотрясая гладь подземного озера. Шаткой походкой Антон проследовал к берегу. Встав на колено, он опустил ладонь в воду и смочил горящий лоб. Кажется, минула вечность, с тех пор как они с Кравцовым приползли в эту пещеру. Он уже не помнил, как долго сидел за камнем напротив лаза, нацелив пистолет и луч света на черных проход через который мог пробраться убийца. Обходчик тем временем обошел пещеру и сообщил, что есть три тоннеля, после чего Антону все-таки пришлось оставить лаз без присмотра. Наступила разрядка. Так всегда бывает, когда спадает напряжение в теле. Он почти перестал соображать, шел, едва ворочая ногами. Смерть Гната потрясла его. До сих пор перед глазами стоял разбитый череп и живущие собственной жизнью руки, подобно лапкам раздавленного насекомого, пытающиеся ухватиться за первый попавшийся предмет.

Приблизившись к озеру, Антон увидел Кравцова. Обходчик стоял в темноте, бледный, как покойник. Подождав пока лейтенант умоется, он зашагал к следующему тоннелю.

– Стой! Ты куда? – вымолвил Антон, с удивлением обнаружив, что язык его не слушается.

– Надо двигаться дальше.

– Я не отдавал такой приказ.

Кравцов наотрез покачал головой.

– Лучше бежать, пока есть время. С этим черепом он будет работать очень долго. Не знаю, что на него нашло. Обычно он старается не слишком уродовать головы.

– Почему именно головы? Почему он так не любит людей?

– Не людей. Их лица.

– Почему?

– Возможно потому, что у него нет собственного. – Кравцов загадочно провел пальцем по носу и скулам. – За двенадцать лет я ни разу не видел его лица. Он прячет его под тряпками и бинтами. Может быть, над ним поработали ножом или кипятком. Сам знаешь, какой у нас народ душевный. Мало ли что взбредет в голову после пятой бутылки.

Антон почти не слушал, умылся еще раз и глубоко вздохнул. Его мутило. Мозг отказывался соображать. Он пытался размышлять, но любое решение приходило с большим запозданием.

– А что у него с головой? Она огромная, как шар. Он что гидроцефал?

– Кто?

– Человек, у которого в задних полостях головного мозга скапливается много жидкости. Это болезнь такая – «водянка головного мозга».

– Не слышал о таком. Да это и не важно.

– Нет. Важно. Если он болен, достаточно ранить его в голову и ему конец.

Кравцов тихо засмеялся. Все-таки приятно знать то, чего не знают другие. Интересно, он один сознавал, что пещерный человек не позволит лейтенанту в себя выстрелить. Страж порядка выпустил в него три десятка пуль и после этого еще надеется покончить с ним одним выстрелом? Если бы Антон только видел то, что видел он. Как паук или муха, этот гидроцефал может карабкаться по стенам и даже по потолку. Стоит ему только снять ботинки и перчатки, ладони сами прилипают к поверхности. Если бы он видел, как в тоннелях правительственного метро под «Авиамоторной» тот прикончил солдата. Просто перепрыгнул через голову автоматчика, да так, что молодец даже прицелиться не успел. Такого противника Антон решил убить, имея в запасе две обоймы по восемь патронов?

– Значит, ты твердо решил? – насмешливо спросил Кравцов. – Убьешь его?

– Да. Я возьму его мертвым. Этот человек лишился права на жизнь.

– И кто его приговорил?

– Я.

– А я думал, что «Всего Лишь Лейтенант» не может взять на себя такую ответственность.

– Не называй меня так.

– Ты сам себя так назвал.

Антон нахмурился. Кравцов наглел на глазах. Он и теперь стоял перед ним с мерзкой улыбочкой. Глядя на изорванный рукав куртки, лейтенант стал опасаться, как бы тот снова не попытался на него напасть. Обходчик был на удивление проворен и двигался практически бесшумно. Зрение его подводило, зато развился слух. Еще неизвестно, какое вещество двенадцать лет он употреблял. Вполне возможно, Кравцов медленно превращался в своего «благодетеля». Может, маньяк готовил смену? Нового хранителя коллекции черепов.

Лейтенант направил пистолет Кравцову в лицо. Обходчик и глазом не повел.

– Ты специально отвел нас в ту пещеру. Гнат был прав. Ты завел нас в ловушку!

Кравцов задумчиво покривился.

– Можешь не верить, но я хотел вывести вас, до тех пор, пока не услышал приговор. А чего ты ожидал? Не слишком-то приятно, когда тебя ставят перед фактом, что твоя жизнь кончена. Пришлось взять на себя роль Ивана Сусанин.

Антон в одно мгновение оказался напротив обходчика и приставил тому пистолет к горлу. Кравцов вздрогнул. Улыбка пропала, но страха в глаза по-прежнему не было.