– И что же это было? – спросил Дима, переминаясь с ноги на ногу.

– Некий паразит. – Антон продемонстрировал им первую фотографию, на которой был изображен окаменевший цилиндр, напоминавший бутылку, завернутую в мятый полиэтиленовый пакет.

– Где вы ее откопали?

– Кто ищет, тот всегда найдет. После обнаружения уральскими шахтерами паразит, пылился в хранилище Палеозоологического института, принимавшего тогда образцы окаменевшей флоры и фауны, которые находили строители метро. В 1937 году он стал одним из экспонатов в экспозиции только что открывшегося Палеонтологического музея. В годы войны коллекцию окаменелостей перевезли в Алма-Ату. Неизвестно, что случилось потом, но после войны в 1944 году, когда экспонаты вернулись в Москву, он выглядел иначе. Думаю, кураторы новой выставки крайне удивились, когда вскрыли ящик и обнаружили в нем живой организм.

Антон показал им другую фотографию, на которой был тот самый паразит. Сначала Диме показалось, что это речной рак или лангуст, только без клешней. У него были четыре острые ножки по бокам и продолговатый овальный панцирь. Членистоногое лежало на ровной поверхности вровень с линейкой и в длину не превышало тридцати сантиметров. Единственной отличительной чертой организма от других ракообразных были длинные прозрачные усики вместо клешней.

– Они назвали его «Краулером»[17]. Есть много вариантов перевода этого слова с английского языка. Чаще оно связано с чем-то, что ползает или передвигается по земле.

– Невозможно! – поежился Дима, глядя на мерзкое создание. Ему надоело стоять, и он уселся на пол. – Камень есть камень. Он не может ожить.

– Я тоже так думал, пока не вспомнил о протоптере.

– О ком?

– В Африке существует уникальная рыба. В условиях сурового климата природа наделила ее способностью впадать в спячку. Раз в сезон засухи, когда озера и болота высыхаю, протоптер зарывается в грунт и наращивает слизистый кокон, предохраняющий его от зноя. Иногда подобная спячка может продолжаться в течение нескольких лет. В случае с «Краулером» это мог быть анабиоз и продолжался он свыше 300 млн. лет. То, что ученые приняли за камень, на самом деле было хитиновым коконом. Оболочкой, защищавшей носителя от хищников. В докладе появление этого организма относят к Палеозойской эре, предположительно к Пермскому или Каменноугольному периоду. По своей природе «Краулер» реликтовый организм. Это членистоногое, относится к распространенному некогда классу трилобитов, но есть некоторые отличия, придающие ему сходство с моллюсками и даже с кишечнополостными.

– Это морское создание? – натянутым голосом спросил Костя.

– Разумеется. Миллионы лет назад на месте Москвы было море. В конце Каменноугольного периода, когда теплая вода стала уходить, он запечатал панцирь и зарылся в песок. С тех пор большая вода приходила и уходила. Менялась температура, флора и фауна. Окончательно море покинуло область Подмосковья в середине Мелового периода. «Краулер» передвигался преимущественно в водной среде по дну или по течению. Для него жизненно важно было оставаться в воде, а долгая засуха или сильные заморозки могли его убить.

– Урод какой-то, – фыркнул Дима, мельком взглянув на фотографию.

– Внешняя оболочка тела «Краулера» состояла из мускульных клеток эктодермы, которые начинали распадаться в случае высыхания кожных покровов. На спине хитиновый панцирь. В случае нападения он втягивал туда тело или зарывался в песок. Это точно не хищник. Вместо клешней у «Краулера» два полых отростка с острыми концами, напоминающие щупальца. Об их назначении я расскажу в свое время. Питается этот трилобит исключительно белковой пищей, в которой содержатся необходимые ему аминокислоты.

Дима и Костя переглянулись. Слишком складно у лейтенанта получалось плести историческое полотно. Складывалось впечатление, что он принимал активное участие во всех вышеупомянутых событиях или как минимум писал о них диссертацию.

– И вы все это узнали, пробыв в архиве полтора часа? – с недоверием спросил Дима.

– Я в некотором роде следователь. Это моя работа – собирать информацию и сопоставлять факты.

– Наверное, хороший следователь? – предположил Костя.

Антон внезапно помрачнел.

– Не такой хороший, каким хотел бы быть. Вы прервали меня на самом главном. Как же безобидный с виду «Краулер» повлиял на жизни Косматского и Самарина… кроме того, что заразил их неизвестным вирусом? И самое главное, как «Краулер» стал причиной гибели тридцати человек в московском метрополитене?

– Это шутка? – переспросил Дима.

До этой минуты, какими бы невероятным не казались ему факты, он мог в них поверить. Обезумевшие жертвы генетических экспериментов могли мстить людям. Дима был готов поверить даже в существование инопланетного разума, но то, что людей убивал ископаемый рак размером с бутылку шампанского, у которого даже клешней не было, чтобы кусаться, казалось полным абсурдом.

Антон многозначительно посмотрел на слушателей.

– Вернемся в 1944 год, когда в ящике был обнаружен живой организм. Его немедленно доставили для исследования в лабораторию Зоологического института Санкт-Петербурга. Там ему дали порядковый номер, имя и стали изучать. В 1954 году была предпринята первая попытка вскрытия. Думаю, ученые немало удивились, когда увидели, как паразит пытается залатать сам себя.

– Регенерация, – подхватил Костя. – Я так и знал!

– Думаю, военным двенадцать шахтеров и оживший реликт понадобились как раз за этим. С помощью сыворотки они надеялись найти препарат. Он должен был помочь больным исцелиться и ослабить действие вируса, но не полностью, сохранив ту его часть, которая помогает клеткам регенерировать. Я читал уцелевшие отчеты. Основную массу тела «Краулера» составляют эпителиально-мускульные клетки. В случае повреждения внешнего покрова или пищеварительных органов в водной среде начинается эпиморфоз – это так называемый процесс высшей регенерации, позволяющий животному восстанавливать собственное тело в первичном состоянии без каких-либо дефектов и изъянов. Подобной способностью обладают некоторые примитивные организмы и один беспозвоночный полип – речная гидра, тело которой достигает всего два сантиметра в длину. Чувствуете разницу? Это было открытие века.