– Какой маньяк? Кто такие? Что вам здесь нужно?

Вопросы сыпались как град, но Дима нашел в себе силы ответить на них собственным вопросом.

– А вы что здесь делаете? – выдержав паузу, спросил он солдата.

– Вы находитесь на территории военного объекта. Я здесь служу. Эта зона закрыта для посещения гражданскими лицами, поэтому я хочу знать, что вы здесь забыли!

Диме показалось, что солдат слегка растерялся. Возможно, он был новобранцем или просто не знал, что делать в подобной ситуации. Выглядел он вполне миролюбиво, даже с автоматом в руках.

– Мы заблудились, – дрожащим голоском объяснил Костя.

– Как это? Тут вам не улицы. Откуда вы узнали об этом месте и как сюда проникли?

– Дело в том, что мы действительно заблудились. Если осмотрите тоннель за спиной, найдете труп нашего… – Дима запнулся. Назвать Василия другом язык не поворачивался. Пусть зовется тем «именем», которое считал достойным. Поймав выжидающий взгляд солдата, Дима заговорил более твердым голосом: – В общем, там лежит труп одного очень правильного пацана.

– Вот как?

На лице парня появилась тень иронии.

– Именно. Его убил маньяк. Мы спустились под землю, он нас похитил и запер в пещере. Мы сбежали и…

– В пещере? Туда запрещено ходить.

– Да нет же! Мы спустились в подвал на сталелитейном заводе Кирова. Внизу был люк. Через него мы попали в бункер, а потом на заброшенную станцию. Там мы его и встретили. Он нас похитил и…

– Кто вас похитил? Этот пацан?

– Маньяк! – в унисон закричали оба.

– Так! Хватит! – не выдержал солдат, потянувшись к поясу за рацией.

– Пожалуйста, сделайте что-нибудь. Он все еще здесь! – взмолился Костя, шагнув назад.

– Стоять! Нет в секторе никаких маньяков…

За спиной солдата, словно фантом выросла громадная фигура. Раздался хруст, парень пронзительно вскрикнул и воспарил над землей. Из его груди стал медленно выползать окровавленный кусок металла. Дима и Костя бросились прочь. Солдат что-то прохрипел им вдогонку и спустил курок, выложив весь рожок себе под ноги.

– …Доложите, что у вас происходит… – послышался голос из рации.

– Я ранен! Помираю! – растеряв остатки выдержки, завопил тот, продолжая судорожно зажимать курок автомата.

Вслед за рацией на залитый кровью настил упал фонарик, а солдат продолжал извиваться, энергично болтая начищенными сапогами. Убийца долго наблюдал за бегущими по тоннелю парнями. Как только оба скрылись за поворотом, маньяк опустил полуживого человека на колени, замахнулся и вонзил кайло ему в темя.

– …Держись, Олег. Мы идем, – донесся голос из рации, на которую свалилось тело защитника государственной собственности.

Пробравшись через узкий проход, они попали в новый грот. Антон давно заметил, что твердая корка, покрывавшая стены пещер на большой глубине, становилась все тоньше. Повсюду, как и прежде, стал попадаться ломкий известняк и песок. Значит, поверхность была близко. Кравцов все время полз впереди. Антон следовал за ним, держа наготове пистолет. От подземного ландшафта кружилась голова. Все эти перелазы и пещеры начинали сильно надоедать. Тишина сводила с ума. Обходчик больше с ним не разговаривал, только указывал на нужные тоннели.

Периодически ловя на себе пристальные взгляды, Антон нервничал все сильнее. Наверняка Кравцов задумал напоследок какую-нибудь пакость. Он был мастер по этой части. Едва ли интриган так просто смирится со смертью на больничной койке, особенно теперь, когда они остались вдвоем.

В пещере Кравцов выпрямился и сходу показал на один из двух тоннелей, тех, что виднелись впереди. Антон осветил пространство вокруг себя. Тоннелей было больше. Странно, что обходчик так быстро выбрал верный путь.

– Почему я должен тебе верить?

Кравцов пожал плечами. Отвернулся.

– Послушай, прости меня за тот удар. Кравцов, ты же взрослый человек. Я не хотел тебя бить. Сам напросился. Чего теперь обижаешься?

Молчание. Антон нахмурился. Ему было двадцать пять. Кравцову далеко за тридцать. На деле же складывалось впечатление, будто разговаривает с упрямым ребенком. Он бы и рад был о нем забыть, если бы от этого ребенка не зависела его жизнь.

– Мы оба знаем, что ждет тебя наверху. – Антон с сожалением посмотрел на доходягу. – Я не в силах это изменить. Только ты мог, когда-то. Теперь все в руках Господа. Прими это как должное. В конце концов, твои мучения обязательно закончатся. Если действительно сожалеешь о том, что сделал так и будет.