— А тебе следовалобы хотеть, чтобы я плакала, — Уиллоу отталкивает Гая, чтобы видеть его лицо. — Тебе следовалобы! Потому что каждый раз, когда я плачу, это как… это как…

Как она может объяснить ему, что каждая пролитая слеза уводит ее все дальше и дальше от коробочки с лезвиями, лежащей между ними. Как она может объяснить, что в ужасе от происходящего? Что, хоть она и думала, что хочет освободиться от своих принадлежностей, но не уверена, сможет ли справиться с происходящим с ней сейчас. Что она хочет быть уверенной в том, что все еще может управлять своим горем. Что бритвы ее ни разу не подвели.

— Как что? — произносит Гай. Он берет ее за плечи. — Каждый раз, когда ты плачешь, это как что?

— Я… Я не знаю, смогу ли это выдержать, — говорит она в промежутках между рыданиями. — Ты думаешь, что резать - больно? Да ты ничего не знаешь! — Уиллоу берет в руки упаковку бритв и прижимает к груди. — Они спасают меня от всего этого. От того, что я чувствую! Да! Я думала… Я в самом деле думала, что если могу так плакать, чувствоватьподобное, то могу забыть и про них. Но сейчас я не уверена…

— Уиллоу. — Гай закусывает губу. — Сейчас я твой возлюбленный. — Даже в глубинах ее горя эти слова вызывают у нее трепет, но он не заканчивает говорить, — Коробка с лезвия не может больше быть твоим возлюбленным, независимо от того, чем они были для тебя в прошлом.

— Ты знал об этом с самого начала, — говорит Уиллоу. — Ты видел, как я делала это. Слышал, когда я делала это. Что изменилось сейчас?

— Ты спрашиваешь меня об этом после вчерашнего? — Гай недоверчиво смотрит на нее. — Тогда ладно. Я скажу тебе. Все по-другому. Абсолютно все.

Уиллоу знает, о чем он говорит. Они уже не те два человека, кем были вчера. Ее порезы и их последствия больше не дарят ей покой, если они вообще когда-нибудь его приносили.

Ей вспоминаются слова ее брата об ответственности, о том, что это обязательно должно означать любовь к кому-то. И она знает, что эта ответственность начинается с неё и что, если в прошлом её порезы были лучшим известным ей способом заботы о себе, то теперь есть другой путь, который открыт для неё. И, кроме того, теперь она должна отвечать и за Гая тоже, потому что не может защититься от боли, когда заставляет любимого терпеть еще большие страдания.

Уиллоу глядит на коробочку и думает о своих других возлюбленных, находящихся в ней, о причиняемой ими боли, так отличающейся от наслаждения плоти, которое дарит ей любимый, и понимает, что влечение лезвий несравнимо с тем, что может предложить ей Гай. И что отказаться от этой коробки с лезвиями — не только самый ответственный поступок, но и самая красивая, самая благодарная, самая полезная вещь, которую она только могла сделать.

Она понимает все это, понимает лучше, чем понимала, что бы то ни было в своей жизни, но все же…

— Я знаю, что должна избавиться от них, — наконец, говорит она, когда ее слезы утихли достаточно для того, чтобы говорить более связно. — Я знаю, что должна, но просто не могу этого сделать. Не могу. Я думала, что смогла бы. Думала, что смогу. Думала об этом, когда была с Марки. Думала об этом прошлой ночью. Думала об этом, когда разговаривала со своим братом… но я не могу!

— И что тогда? — Гай выхватывает у неё коробку. — Что тогда ты выберешь? Ты будешь верна им?

— Я… Я не хочу, чтобы так было!

— Тогда избавься от них! Сделай это! Выбрось их сейчас же в воду! Я помогу тебе. Целых пять морских сажень, как говорится в Буре!

— Ты думаешь, этого будет достаточно? — Уиллоу снова начинает плакать. — Думаешь, я не смогу пойти завтра и купить еще, пойти в один из круглосуточных магазинов, если понадобится, поработать отверткой, если придется?

— Я понимаю, что ты можешь так сделать, — говорит Гай. Он берет ее руку и накрывает ей свою, ту, что сжимает коробочку. — Я знаю обо всём, понятно? Возможно, завтра ты купишь еще или, может, даже сегодня вечером, но, по крайней мере, прямо сейчас ты будешь свободна от них.

— Хорошо! — Уиллоу прижимается лицом к его груди. Она не может перестать плакать и знает, что её слова практически бессвязны. — Хорошо! Я сделаю это, — говорит она ему в рубашку.

— Что ты сказала? — Гай отстраняется и держит ее на расстоянии вытянутой руки. Он смотрит на неё с удивлением, будто не может до конца поверить услышанному. — Уиллоу, что ты сказала? Очень тяжело понять, когда ты...

— Я сделаю это! Просто.… Подожди секунду… Час, месяц, год…

— Послушай, — говорит Гай. — Я помогу тебе, хорошо? Это будет легко. Давай. Я просто буду держать наши руки над водой и считать до трех, и…