— Но все же это не значит, что он не догадался сам.

— О, нет!

— В чем дело?

— О, Боже!

— Гай, из-за чего ты волнуешься? Я пошутила о том, что тебе лучше с ним не встречаться. Он не видит большой проблемы в том, что мы... Погоди, ты смущен из-за того, что мы сделали? Или тебе стыдно, или что-то еще? — Она выглядит пораженной.

— Ты совсем не понимаешь. — Гай притягивает её ближе к себе. — Не в этом дело, просто… Мне бы не хотелось узнать, что что-то подобное произошло с Ребеккой, понимаешь?

— Но ей двенадцать!

— Да, но, когда бы это ни произошло, я не хочу знать об этом. О, Боже мой. — Он качает головой. — Как я теперь буду ходить на его занятия?

— Не знаю. — Уиллоу снова начинает смеяться. — Но знаешь, что? Тыпокраснел!

— Да ладно, я не краснею, понятно?

— Краснеешь!

— Ну, я же не девчонка.

— О, ты мог бы мнеэто не говорить. То есть, если бы у меня и были какие-нибудь сомнения на этот счет, то они развеялись после вчерашнего.

— Спасибо, — сухо говорит Гай. — Послушай, мы можем просто посидеть здесь и поговорить.

— Мне не нравится эта стена. — Уиллоу закусывает губу, когда они приближаются к воде. — Мне бы очень не хотелось упасть.

— Ты не упадешь, — терпеливо говорит Гай. — В смысле, если ты не прекратишь так говорить, я тебя столкну. Пойдем. — Он поднимается на стену и помогает ей встать рядом с ним. — Видишь, абсолютно безопасно. — Они оба садятся и свешивают ноги над водой.

— Итак, о чем ты хотел поговорить так срочно? — Уиллоу улыбается ему.

Гай мгновение внимательно ее разглядывает, так ничего и не говоря. Он наклоняется ближе, и Уиллоу думает, что он собирается ее поцеловать, но она разочарована, когда вместо этого он тянется к ее сумке.

Он открывает ее, перебирает содержимое, пока не находит коробочку с лезвиями. — Я надеялся, что этого не будет здесь. — Он снова смотрит на нее. — Я, в самом деле, надеялся, и знаешь, что? Я был почти уверен, что их здесь не будет.

— Ты об этом хотел поговорить? — Она с удивлением смотрит на него, но он пристально наблюдает за водой. — Ты хотел поговорить о том, что я режу себя?

— Точно.

— Но почему? — Уиллоу качает головой из-за того, как глупо это звучит. — То есть, почему сейчас, это же не новость, тебе уже известно об этом, ты...

— Я думал, что все изменилось.

— Ясно, — медленно говорит Уиллоу. — Ты думал, все так просто? Что все, что мне потребуется, — это немножко поплакать… и, может быть, нам… — Она закусывает губу. Она не может, совсем не может сказать хоть что-то, что унизит произошедшее между ними. — Думаю, думаю, что тебе нравятся счастливые концы, ведь так? — Немного помолчав, говорит она.

— Всем нравятся. — Он кладет коробку с лезвиями на стене между ними и поворачивается, чтобы посмотреть на нее. — Я не верю, что люди делятся на тех, кому нравятся счастливые концы, и тех, кому нравятся грустные. Всемнравится счастливый конец.

— Ну, тогда позволь мне рассказать тебе кое-что о счастливом конце, — сердито говорит Уиллоу. — Я сказала тебе, что разговаривала со своим братом. Это правда. Мы разговаривали. Мы поговорили так, как не разговаривали со смерти родителей. Этоты считаешь счастливым концом? Потому что, знаешь, что? Он все еще не знает о них. — Она указывает рукой на упаковку с лезвиями. — Даже при том, что мы говорили обо всем остальном, я не могла ему рассказать об этом. Я еще не сказала ему. Просто для него это будет слишком. Но, может, однажды я скажу ему. Я расскажу ему, потому что не смогу сохранять эту тайну между нами, эту стену. Я расскажу ему, потому что с момента аварии прошло достаточно времени, и, возможно, он сможет справиться с чем-то подобным. Для тебя это звучит счастливо? Неплохо звучит, да? Неважно, когдая расскажу ему, но его это так сильно ранит.… Для него это будет так болезненно. Может, мне от этого станет немного лучше, но ему будет намного хуже. И знаешь, что еще? Может, я и не потеряла брата, как думала, но мои родители мертвы. Погибли. Не имеет значения, как много я разговариваю с братом, не имеет значения, как много я рассказываю ему, но с сегодняшнего дня и до скончания веков ничто не изменит этого. Этоты называешь счастливым концом?

— Нет. Конечно, нет. Но знаешь что? Ты не можешь этого изменить. — Он закатывает её правый рукав. — Ты можешь изменить вот это.

Уиллоу смотрит на свою руку. Порезы на этой стороне заметно посветлели. Более белые, чем красные, они выглядят какими-то… невинными, будто она просто сильно поцарапалась или пообщалась с непоседливым котенком. Она пытается снова натянуть рукав, но Гай останавливает ее. Она чувствует себя ужасно обнаженной, но понимает кое-что еще. Она забыла, что значит чувствовать кожей солнечный свет. И больше она ему не сопротивляется.

— Ты сказала тогда в библиотеке, — через минуту продолжает Гай. — Ты сказала, что, если бы все было по-другому, ты бы хотела забыть про них, про все это. Ну, теперь всепо-другому. Ты не хочешь прекратить?

— Я не знаю! — С болью вскрикивает она, потрясенная, что снова плачет. — Я думала, что прекращу, но это не так просто. Это просто не так легко!

— О, Уиллоу, я совсем не хотел заставлять тебя снова плакать. — Гай действительно расстроен. Он подвигается ближе, чтобы обнять ее. — Я не...