Воспетая им украинская «принцесса Лея» Юлия Тимошенко не только публично назвала Путина «прекрасным, достойным лидером страны», но и явилась в Москву для дачи показаний Главной военной прокуратуре. И, как рассказывают, она тут не только с прокурорами общалась.

Еще в январе накануне назначения Тимошенко премьером в «Ведомостях» была размещена подписанная ею статья «Россия не проиграла». [36] Стилистически и кое-где даже содержательно она подозрительно напоминала опусы президента Института национальной стратегии. Из статьи следовало, что Тимошенко — большой друг России и готова всячески сотрудничать, при этом само предложение было сформулировано с позиции силы. Дескать, мы победили, деваться вам некуда, давайте дружить, мы не страшные, а я — так вообще.

Понятно, что этой статьей и прочими публичными акциями попытки выстроить коммуникацию не исчерпывались и что «майданники», и особенно Тимошенко, — не те люди, которым Кремль мог позволить разговаривать с собой на равных.

Тогда же Белковский направо и налево прогнозировал, что после неизбежного раскола оранжевых Тимошенко объединится с политическими силами юго-востока Украины и станет главным политическим игроком, от которого никто никуда не денется. Теперь все видят, что никаким союзом не пахнет, а тот же Янукович договаривается с Ющенко, при этом явно предварительно сверив планы с Москвой. В итоге самой Тимошенко пришлось наконец трезво оценить, кто она и где. И ехать сдаваться и кланяться.

Разрушилась старательно выстраиваемая легенда о нравственном превосходстве «революционеров», тимошенковской мощи и деградировавшем Кремле, который больше ничего не решает, никому не нужен и лишь трясется в ожидании 2008 года. Конечно, можно было еще жирнее перечеркнуть все, что в последнее время говорил и писал Станислав Александрович о ситуации в России и на Украине, — например, если бы Тимошенко несколько дней приходила на Красную площадь в рубище, босая, стояла там часами на коленях и перед телекамерами вымаливала прощение. [37] Но это, как говорится, слишком. Без того все ясно.

Есть от чего взвыть. После развала оранжевой коалиции многие ее симпатизанты взялись прикрывать чужой срам (да и свой собственный), доказывая, что ситуация, когда вся верхушка страны публично обвиняет друг друга в некомпетентности и коррупции, скандалит и истерит, а затем толпой отправляется в отставку, и есть высшее торжество демократии. Как в лучших домах. А, мол, в России сплошное холопство и красота не ценится. Но на фоне всяких геворкянов и альбацев надо ж было еще выделиться. И доказать, что хоть прогнозы не сбываются, а советы не слушают, «мы были правы» и моральная победа за нами. Доброе старое прибежище всех неудачников — «моральная победа»…

Вот что пишет Белковский о «камарилье», позволившей себе критиковать святое — «постреволюционную» Украину: «…Она очень напоминает клуб импотентов, профессионально и грамотно рассуждающих о чудовищном вреде секса. «Вы слышали, Сидоров заразился СПИДом?» «А Рабинович — того вообще любовница до крови покусала!» «Нет, мы всегда знали, что быть импотентом — лучше всего. Никаких проблем. Полная стабильность!» И хрен в дышло тем, кто все еще по неопытности и глупости соблазняется заморской радостью секса». [38]

Вот такая политическая сексология. Уел, типа. Что же, ответим.

Политическую стабильность на самом деле правильно сравнить с обычным браком, с нормальной семьей. Иногда скучно, случаются ссоры, но это по определению есть достойный образ жизни. А нестабильность, перевороты, «революции» — самый натуральный блуд, растление и порнография. Давно замечено, что закоренелые развратники и извращенцы не способны понять, как люди могут жениться, заводить и растить детей, дожидаться внуков, не изменять супругам. Более того, порой их это сильно раздражает. И они нервно хихикают над чужой «неполноценностью», «убогостью», пытаются разузнавать, а нет ли все же каких грешков, и бурно радуются, если таковые вдруг обнаруживаются. «Ага, мы же говорили, что все одинаковые!» А особенно им сладко подбивать чистого человека на порок. Зло соблазнительно, интересно — ведь на то оно и зло. Как там у Александра Поупа: