Не упоминает Рогозин и о своей долгой работе на Лужкова. Хотя довольно широко известно, что, к примеру, в 1998 году он по лужковскому поручению занимался организацией «черной» кампании против своего бывшего товарища Лебедя на губернаторских выборах в Красноярском крае (столичный мэр тогда считал генерала опасным соперником). Ссора с Лужковым накануне выборов 1999 года подана Рогозиным как сугубо политический конфликт, никак не прокомментированы популярные версии о том, что его элементарно оттерли от процесса формирования блока «Отечество — Вся Россия» и параллельно у него активизировались контакты с Кремлем, в то время жестко конфликтовавшим с мэром. Дмитрий Олегович даже не упоминает о том, что был в 2001–2003 годах зампредом Народной партии. От «народников» он немедленно сбежал, когда возникла тема с генсоветом единороссов. О том, что ему тогда выписали «медвежий» партбилет, тоже ни слова не сказано.

История создания блока «Родина», кампании 2003 года, последующих событий, включая нещадную порку Глазьева за самовыдвижение в президенты, переименование в «Родину» одной из трех блокообразующих партий (Партии российских регионов) в обход остальных, прошлогоднего «бунта на коленках» и прочего изложены настолько лживо, что просто тошнит. Это даже комментировать не хочется.

Книга Рогозина многих разочарует. Рядовые читатели (если таким в руки случайно попадет «Враг народа») будут постоянно спотыкаться о пылкие признания автора в большой и светлой любви к самому себе. Историки, политологи и журналисты только посмеются над вольным обращением с фактами, над натужными попытками выпячивать собственную роль. Несостоявшиеся товарищи по «партии революции» из числа либералов не порадуются, в очередной раз прочитав, что они «дискредитировали либерализм, превратили его в доктрину национальной измены, опозорили слово «демократ» и утеряли моральное право находиться у власти». Патриотическую оппозицию огорчат реверансы в адрес Кремля и отсутствие креатива. А кремлян, в свою очередь, рассердят уже цитировавшиеся «революционные» и экстремистские призывы.

Поденщику, неожиданно вознесенному на олимп и затем безжалостно низвергнутому, очень хочется снова стать большим политиком. Но он не знает, что ему делать. То ли идти босиком в рубище к Спасской башне и сутками там вымаливать прощение, то ли отморозиться и жить надеждой, что однажды «оковы тяжкие падут». Поэтому книга у него получилась такой противоречивой и, прямо скажу, бессмысленной и глупой. Во всех смыслах лишней.

Зачем было такое писать? Тем более зачем публиковать? Рогозин, наверное, решил, что надо о себе напомнить, не то забудут. Хотя, по-моему, лучше оказаться забытым, чем позориться, замусоривая книжные развалы. [29]

Если кратко, суть ее сводится к следующему. Во-первых, Кремль взял на вооружение идею суверенной демократии, она активно используется им для обоснования антиконституционного сворачивания демократических свобод. Во-вторых, истинный суверенитет — народный суверенитет, он также есть одновременно и истинная демократия. И в сложившейся ситуации народу следует сопротивляться власти и бороться за восстановление своих суверенных прав. В том числе повторяя опыт грузинской и украинской «революций», то есть посредством массовых протестных акций.

Теперь подробнее. Несмотря на саму формулировку «суверенная демократия», Рыжков убежден, что эта идеология основана на противопоставлении суверенитета и демократии: «Непостижимым образом их столкнули друг с другом, противопоставили и развели в разные стороны». В качестве доказательств он приводит несколько старательно подобранных цитат. Хотя на самом деле даже из них следует совсем другое: демократия и суверенитет являются ценностями равнозначными. Именно об этом говорил Путин в последнем послании: «Россия — это страна, которая выбрала для себя демократию волей собственного народа. Она сама встала на этот путь и, соблюдая все общепринятые демократические нормы, сама будет решать, каким образом (…) можно обеспечить реализацию принципов свободы и демократии. Как суверенная страна Россия способна и будет самостоятельно определять для себя и сроки, и условия движения по этому пути».

То же по сути, только в более откровенной форме, якобы высказано Сурковым на встрече с активом «Деловой России» (17 мая 2005 года): [31] «Я часто слышу, что демократия важнее суверенитета. Мы это не признаем. Считаем, что нужно и то, и другое. (…) Я уверен, что российские люди в широком смысле слова способны к демократии и способны в ней жить и ее создавать, способны наслаждаться ее плодами».

Можно спорить о содержании понятий «суверенитет» и «демократия», можно верить или не верить Путину и Суркову, как угодно к ним относиться, но попытки приписать им публичное отречение от демократии в пользу суверенитета иначе как «полемическим наперстничеством» назвать нельзя.

Но Владимир Александрович не смущается. Размявшись на цитатах, он начинает сложно и запутанно объяснять, почему идея суверенной демократии — антиконституционная. Здесь у него шарик порой просто вылетает из-под наперстка прямо в глаз читателю.

Так, он напоминает, что в Конституции закреплены основные политические права граждан. И, разумеется, действия, которые препятствуют осуществлению этих прав, неконституционны. Далее следует передергивание. Перечислив ряд новаций в политическом законодательстве, инициированных администрацией президента и ЦИК и реализованных парламентским большинством в последние годы, Рыжков объявляет их препятствующими осуществлению конституционных политических прав, а значит, неконституционными. Причем не приведено ни одной ссылки на конкретную норму Конституции, которая таким образом нарушена, ни одного примера политического права, реализация которого заблокирована. И понятно почему.

Что на самом деле? В Конституции установлены права граждан участвовать в референдумах, избирать и быть избранными; в частности, избирать президента и депутатов Госдумы. Эти права никто не отменяет и не препятствует их осуществлению. Об этом еще можно было бы говорить, если бы, например, производилась передача права избрания президента какой-нибудь коллегии выборщиков (как в США) или Госдума была бы распущена без назначения новых выборов. Но ничего подобного даже не планируется и не обсуждается.