— Полежи немного. Я приду попозже. Сейчас тебе это не нужно, Пэтти, ты прекрасно себя чувствуешь.

— Прекрасно, — сказала она.

На какой-то момент он забыл про то, что это за день, и про телефоны, и про ожидание, но сейчас увидел часы на каминной полке и пошел к двери:

— Ты прекрасно себя чувствуешь, Пэтти. Жди меня здесь.

— Прекрасно, — снова сказала она.

Когда он закрыл дверь, она сказала что-то еще, но он не расслышал.

Двенадцать тридцать.

Он снова остался один. Время съежилось, но не ожидание.

Мертвый кабан на стене посмотрел на него. Он повернулся, прошел обратно.

Час.

Он оставил дверь в бар открытой, так что стеклянные глаза смотрели на него, когда он находился на полпути через холл. Этот проклятый кабан действовал ему на нервы, и он сменил направление, чтобы пройти ближе к стене. Кабан отстал, только когда он был на полпути к бару.

Час двадцать.

Возможно, Пэт следовало бы принять маленькую дозу — так, на всякий пожарный; он какое-то время будет занят.

Потом он увидел ее сквозь стекло парадной двери, на ступеньках, ведущих к аллее.

— Пэт!

Она повернулась, наблюдая за его приближением.

— Ты в порядке, Пэт?

— У меня болит голова. Бенни, уже пора. Уже за час перевалило.

— Чуть попозже, Пэт. А сейчас иди наверх.

— Ты сказал, что поможешь мне.

— Иди наверх. Ты сейчас в порядке, ведь так?

— Ты не дашь мне?

— Пэт, послушай меня. Попозже. Сейчас я занят, а ты прекрасно себя чувствуешь.

— Прекрасно, — сказала она.

Час тридцать пять.

— Пэт, мне нужно бежать. Я…

— Отлично, отлично, — сказала она, непроизвольно вскинув руку и ущипнув себя за мочку уха.

Час сорок. Теперь телефоны. Нет, слишком рано. Бар…

Стеклянные глаза и стеклянные бутылки выглядели тусклыми из-за того, что переместилось солнце. Бенни хотелось выпить. С ним это редко случалось, но сейчас хотелось. Любая старая бутылка, одна из тех — под высохшей кабаньей башкой.

Напиток был терпким, согревающим. Он начал было наливать еще, но остановился.

Час сорок пять.

Зазвонил телефон. У него перехватило дыхание, даже голос стал хриплым, но на другом конце уже говорили:

— Говорит Мик. Это ты, Бенни?

— Да, да, давай к делу. Все на мази?

— Только что получил сообщение от радиста, и, похоже, все путем. Да… видел бы ты это снаряжение, Бенни. На одном ухе — наушник, другим тебя слушаю. Я похож на…

— Да Бог с ним. Где они?

— В том самом месте, что помечено на карте, тютелька в тютельку. Господи, ты бы видел, какой здесь туман, Бенни. Я не могу даже…

— Туман! У них все еще туман?

— А ведь и вправду, он про это ничего не говорил. Не вешай трубку Бенни, я спрошу. Кип! Эй, Кип! Это Микки. Как там погода?.. А?

— Мик, что он говорит?

— Замолкни на минутку, Бенни. Я не могу слушать двоих сразу… А?

Бенни подождал, вытряхнул сигарету из пачки.

— Бенни? Он говорит, у них там чудесная солнечная погода.

— Они нашли место, Мик? Спроси его, нашли ли они место.

— Хорошо, не вешай трубку… Он не знает, Бенни. Он просто видит воду из радиорубки. Подожди… Ты что, Кип?.. Ложишься на другой, что?.. Эй, Бенни, они вроде как развернули корабль и заглушили мотор. Как я догадываюсь, они…

— Не нужно гадать, болван ты эдакий! Спроси его, что происходит!

— Не так громко, Бенни. Скажи еще раз, Кип… Э…

— Микки, ради Бога, что он говорит?

— Хорошо, Кип. Бенни? Он говорит, что они смотрят по сторонам, сдается мне, они сейчас ищут это желтое пятно.

— Хорошо, хорошо, я знаю, что они ищут.

Было два пятнадцать, и ничего не происходило. Бенни поднес телефонную трубку к самому уху и поменял руки. У него вспотели ладони. Шум в наушнике состоял из ритмического потрескивания и хруста, Бенни чувствовал, что он вот-вот сорвется.

— Микки! Мик, ты перестанешь жевать эту чертову жвачку?

Микки перестал и вместо этого принялся насвистывать. От радиста на яхте не было никаких известий.

Бенни встал и потянулся. В окно он видел длинный гараж на заднем дворе, все боксы были пусты. Они забрали все машины, кроме «меркьюри». Автомобиля с откидным верхом там тоже не было.

— Мик, послушай меня. Ты сиди на месте, а я на минуту повешу трубку. Мне нужно ее положить и проверить.

— Валяй, Бенни. Я никуда не денусь. — Мик снова принялся насвистывать.