Пэт задумалась.

— И как ты это обнаружила?

— Мне сказали.

— Кто? Сам Мартин?

— Женщина, которую он любит на самом деле. Стефани.

— Вздор!

— Что?

— Я сказала — вздор, милая. Это та маленькая лживая актрисуля, сплошной писк и ноги от ушей. На твоем месте я бы выцарапала ей глаза.

Вики истерично рассмеялась:

— Я уже дала ей пощечину вчера. И должна сказать, что мне стыдно. Леди так не ведут себя.

— Почему ты снова не сделала это сегодня?

— То, что она сказала, похоже на правду. Все совпадает.

— Почему совпадает — и что?

Впервые Пэт услышала почти всю правду о замужестве Вики. Не все, разумеется, но достаточно для того, чтобы она могла понять, что слова Стефани могли быть правдой.

— Мне так стыдно, Вики, — тихо проговорила она, когда Вики наконец замолчала. — Моя влюбленность в Колина сделала меня эгоисткой. Это как раз тот случай, когда любовь ослепляет. Я никогда даже не подозревала, что твое замужество не было… настоящим. Конечно, я знала, что у вас раздельные спальни и тому подобное, но… но как он мог так с тобой обращаться?

— Я не жалуюсь. Ведь ему совсем не нужна была жена. Просто ему требовалось отомстить Стефани. А я была такой романтичной маленькой дурой. Я думала, что, окружив его заботой, смогу заставить его полюбить меня. Мартина! Кто угодно, только не он, мог клюнуть на домашний уют.

— Я знала, что с ним не может быть просто, но ведь это же Мартин, не так ли?

— Да, — сказала Вики сдавленным голосом, что заставило Пэт пристальнее вглядеться в нее.

— Ты действительно любишь этого парня?

— Конечно, люблю, глупая. — Вики проглотила слезы, и они обе рассмеялись, чтобы не расплакаться.

Пэт поправила выбившуюся прядь блестящих волос и искоса взглянула на нее.

— Ты странное создание. Похоже, ты и вправду вышла замуж по любви. Но почему ты любишь его?

— Разве это можно объяснить? Он такой беспомощный — иногда.

Пэт залилась очаровательным смехом:

— Прости. Я смеюсь не над твоей ситуацией, которая, как я вижу, для тебя довольно трагична. Но любой менее беспомощен, чем Мартин Кеннеди…

— Он беспомощный, потому что слеп и глух. Он так поглощен деньгами и властью, что просто не замечает маленьких земных радостей.

— Он чудовище. Он не человек.

— Внутри он человек. В самой глубине. Так должно быть, Пэт. Я ставлю мою жизнь на это. Вот почему я так упорствовала по поводу Ричарда. Он не должен так поступать с ним. Он должен видеть, куда это заведет его. Иначе он никогда больше не будет счастлив, сколько бы ему ни пришлось прожить. Ричард станет преследовать его совесть.

— Рано или поздно он будет наказан.

— Этого я и боюсь. Нельзя подражать богам и оставаться безнаказанным. Я боюсь, что боги уничтожат его, если он не сделает выводов.

Пэт закурила сигарету и выпустила дым из ноздрей — не очень успешно, так как тут же закашлялась. До сих пор она ждала удобного момента. И вот теперь она сказала:

— Мартин приходил ко мне в магазин сегодня утром, он искал тебя. Мне показалось, что он очень любит тебя и боится потерять. Тем не менее…

Вики была уже на ногах.

— Ты, маленькая гадость! Почему ты не сказала об этом раньше?

— Наверное, потому, что ты сразу бы бросилась к его ногам, а я так никогда и не узнала бы всей тайны.

— Я могу задушить тебя. Разве ты не понимаешь, что это важно? Был ли он обеспокоен, или сердит, или холодно вежлив?

— Он был испуган. Я торжественно поклялась ему, что ты не у меня, и сказала, что ты у себя дома, спишь, по всей видимости. — Она собрала чашки и блюдца, немного помолчала и добавила: — Между прочим, он сообщил мне, что просил Ричарда вернуться в универмаг.

— Спасибо за ужин, дорогая. Я должна лететь. Тебе придется самой вымыть посуду, но это пойдет тебе на пользу.

Пэт снова толкнула ее на прежнее место.

— Эй, подожди секунду, рыжеголовая. Когда я пришла, ты выглядела как увядший салат стоимостью два пенни. Я даже испугалась. И сейчас ты все еще не в себе. Сядь-ка и успокойся. Обдумай все еще раз. Хорошенько выспись. Утром я отправлюсь повидаться с Мартином, если ты этого пожелаешь, скажу ему, что ты здесь, и разведаю обстановку.