— Кто-нибудь возглавит его вместо меня.

— Но кто? — настаивал менеджер. — Если бы магазин был акционерным предприятием, а вы — генеральным директором…

Мартин резко оборвал его:

— Невозможно. Этот магазин мой. Я построил его, сделал из него то, чем он является сейчас. Я не собираюсь делиться ни с кем. Я останусь единственным его владельцем, Вест, и вы можете передать это своему начальству вместе с моими наилучшими пожеланиями.

Вест беспомощно развел руками:

— В таком случае я боюсь, что…

— Это ультиматум?

— Ну, я бы не стал так формулировать вопрос. Я бы назвал это предложением.

— А если я откажусь, то вы не предоставите мне деньги?

— Ну, — он снова развел руками, — ну, на самом деле именно так.

Мартин молчал. Он стоял у своего стола, опустив голову и выпятив нижнюю губу.

— Вы впервые отказываете мне, Вест.

— Знаю. Времена меняются. Денег сейчас мало, кредит получить трудно. Поверьте, мне действительно жаль. Здесь нет ничего личного, поверьте мне. Мы все чрезвычайно уважаем вас за ваши способности.

Мартин поклонился:

— Спасибо. Очень мило с вашей стороны, но вряд ли мне это поможет. Тем не менее попробую обойтись без вас.

Вест встал:

— Я слышу это с облегчением. Простите, что принес вам плохие новости.

После того как банковский менеджер ушел, Мартин позвонил и попросил принести расчеты по расширению.

— Да, мистер Кеннеди. Пригласить мистера Уайта?

— Не сейчас. Попробую разобраться сам. Проследите, чтобы меня не беспокоили.

Он сел за свой огромный стол и прижал кончики пальцев к пульсирующим вискам. Боль стучала в голове, словно кто-то ритмично забивал сваи.

Отказ банка частично финансировать его грандиозные планы был тяжелым и неожиданным ударом. Это потрясло его больше, чем он осмелился признаться даже самому себе. Теперь все зависело от его северных партнеров. Если и они его подведут… но этого не может быть. Все уже почти решено.

Мисс Пич положила перед ним бумаги с расчетами. Он рассеянно поблагодарил ее и придвинул их к себе. Цифры слегка расплывались у него перед глазами.

Девушка колебалась.

— Может, вам что-нибудь нужно, мистер Кеннеди? Чашку чая? — Ей показалось, что он на грани обморока.

— У меня нет привычки пить чай в офисе.

Она, рассердившись, отвернулась. Вот к чему приводит доброта — ни к чему.

Мартин снова попытался сосредоточиться на цифрах. Он проведет час или два в одиночестве, без Уайта и других финансовых экспертов, которые так много говорят. Не нужны все эти эксперты, нужны только здравый смысл и смелость. И широта мышления.

«Ты видишь слишком узко!»

Так сказала ему Вики. Ее лицо вставало между ним и лежавшими перед ним бумагами — смелое, оживленное, честное лицо. Но на этом лице было презрение.

Она презирала его.

Сделав это удивительное открытие, Мартин стал осторожно его обдумывать, как обычно исследуют заболевший зуб. В течение всей своей жизни он подвергался критике со стороны двоих людей. Его матери и Ричарда Фэрроу. Двоих людей, которым он действительно был небезразличен. Они видели, что он несовершенен, они не пытались льстить ему. Они указывали ему на его недостатки — и любили его больше, чем все остальные.

А теперь появилась Вики, которая восстала против него и высказала все, что она думает. Ее мнение о нем не было высоким. Он вскочил и зашагал по комнате, словно тигр. Ведь не могло же это означать, что Вики любит его, как и те двое?

Эта мысль странно взволновала его. Перед ним возник образ жены, какой он видел ее в последний раз. Она выглядела измученной, бледной, почти некрасивой. Надев униформу, она уничтожила весь тот шик, которым он так старательно окружал ее. Светская дама исчезла, осталась просто женщина — живая женщина, со своими мыслями, чувствами, эмоциями, а не декоративное украшение дома. Она стояла перед ним с горящими глазами, гордо подняв подбородок. И хорошенько отчитывала его.

Впрочем, он заслужил это. Его шаги невольно замедлились, когда он сделал это неприятное открытие.

Он скоропалительно решил, что она уехала приятно проводить время с Манфредом, легкомысленно забыв или же намеренно проигнорировав его гостей. Он так решил, хотя в глубине души знал, что его жена неспособна на такой поступок.

Лестер внушил ему это убеждение своим тоном и взглядом. Он так охотно признался в том, что мадам уехала с мистером Манфредом. Стефани укрепила его в этом подозрении. Она хотела, чтобы он поверил, что Вики так поступила.