Вики кивнула:

— Была просто буря. Я думала… по крайней мере, я не верила, что так случится. Просто я… — Она села на стул и добавила слабым голосом: — Я думаю, что ушла от него.

Хорошенький ротик Пэт раскрылся от удивления.

— Не может быть! Я хотела сказать — ты не могла этого сделать!

Вики слабо улыбнулась:

— Получается, что смогла. Но не навсегда. Я пообещала, что вернусь, когда он восстановит Ричарда на работе.

Пэт присвистнула по своей мальчишеской привычке, от которой Вики тщетно пыталась ее отучить.

— Тебе следует вернуться, пока он не нашел твою записку или что ты там оставила.

— Глупая, я не оставляла никакой записки. Я просто собрала чемодан и ушла. Ох, тосты!

— Выбрось их в мусорное ведро. Лучше сделать новые. Если ты не оставила записки, значит, все не так страшно. Останься у меня на ночь, пусть он побеспокоится о тебе. Он не такой уж всемогущий, хотя и считает так. Это не очень хорошо, когда мужчина никогда не получает ни в чем отпора — это делает его слишком самонадеянным.

— Не соблазняй меня. Я только сейчас поняла, какой ужасный поступок совершила. Я должна вернуться немедленно.

Она смотрела на Пэт сквозь сверкающую радугу слез. Малышка выглядела такой близкой, доброй, любимой. Как было бы хорошо остаться с ней, поболтать за скудным ужином, выспаться в крошечной спаленке, где длинное вечернее платье висело на крюке для картины, так как не было места для настоящего гардероба. Разве в этом есть что-то нехорошее, если она останется здесь всего на одну ночь? Мартин выйдет из себя. Хотя он, вероятно, вернется за полночь.

Пэт, возясь со свежими тостами, спросила:

— А Мартин знает о болезни Ричарда?

— Да, он, разумеется, был расстроен.

— Ну, вот видишь. Если у него есть хоть какие-то чувства, он обязательно заедет к нему сегодня вечером, встретит тебя там и заберет домой. Все очень просто. Оставь здесь чемодан, возьмешь его позже.

Было бы правильнее и разумнее немедленно вернуться в квартиру, но невозможно быть разумной все время, а Вики чувствовала такую тоску по дому. Тоску по любимым вещам, по запаху тостов, по знакомой синей этикетке на банке с бобами. Она хотела заползти в свое уютное гнездо, свернуться калачиком и закрыть глаза. Она достигла такого уровня физического и умственного истощения, что была очень близка к нервному срыву. Но ей пришлось уступить разумным доводам Пэт.

— Да, так будет лучше всего, — ответила она, заглушая внутренний голос, который твердил ей, что Мартин никогда не делает ничего, что было бы очевидным или простым.

Вечер в доме у Фэрроу был напряженным. Вики, надев передник, приводила нижние комнаты в их обычное безупречное состояние, зная, что домовитая Эдит будет огорчена их неопрятным видом. Сестре Бикрофт удалось спустить Эдит вниз на час, оторвав ее от постоянного бдения у кровати больного, но она просидела на краешке стула все это время, чутко прислушиваясь к каждому звуку из спальни. Как только сиделка позволила ей, она тут же вновь скользнула в спальню, тихо и незаметно, словно малиновка в свое гнездо.

Сиделка приготовила себе чашку теплого молока и съела два печенья. Кот по кличке Мармелад смотрел на нее немигающими глазами, ожидая, что ему нальют немного молока в блюдечко.

— Одна из вас, леди, должна остаться с миссис Фэрроу. — Сестра Бикрофт любезно налила в блюдечко порцию молока и наблюдала, как Мармелад согнулся над ним, подвернув под себя белые лапки. — Она так и не отдохнула. Не думаю, что она ляжет в кровать, но она сможет хотя бы немного подремать в кресле, если будет знать, что кто-то есть рядом.

— Я могу остаться, — сказала Вики. — Пэт нужно идти на работу с утра. А завтра мы должны позаботиться о ночной сиделке. Я поговорю с доктором.

Сестра Бикрофт прервала попытки Мармелада устроить себе постельку на ее чистом накрахмаленном переднике.

— Да, ей нужна ночная сиделка, хотя бы на первое время. Но миссис Фэрроу, кажется, немного беспокоится по поводу лишних трат.

— Мой муж за все заплатит. Насчет денег не нужно волноваться. Пожалуй, я поднимусь наверх.

— Это очень любезно с вашей стороны, миссис Кеннеди. Ну, мне, пожалуй, пора. Я подготовила пациента ко сну, так что ничего делать не нужно. Если произойдет перемена в его состоянии, позвоните доктору и пошлите за мной. Но вы справитесь, я уверена. Надеюсь, у него будет спокойная ночь. Миссис Фэрроу выглядит такой измученной, бедняжка.

«Как она добра», — подумала Вики. Сиделка говорила спокойным, снисходительным тоном, каким матери разговаривают с хорошими детьми.

Пэт заявила, что ей пора идти.