– Могу, товарищ Берия, но понравится ли это товарищу Сталину?

– Хорошо, вы знаете и ладно, в любое время мы сможем к этому вернуться.

– Ага, вернуться, просто боишься прыгать через голову Сталина, - подумал я.

– Вот вы пишите, что враг дойдет до столицы, отчего это произойдет?

– Товарищ Берия, я могу говорить на чистоту, не люблю юлить.

– Не надо юлить, говорите как есть.

– Много факторов, наложилось. Это и отсутствие авиации, малое количество транспорта, оружия и боеприпасов. Перебои в снабжении. Даже нехватка продуктов питания, все это складывается в результат.

– Так все плохо?

– Товарищ Берия, мне известно, что на Ленинградском фронте, один из представителей ставки, выступит перед строем с такими дикими тезисами, что уши в трубочку сворачиваются, и думается, а здоров ли он?

– А что он скажет дословно?

– Что солдат должен питаться утром, когда еще темно, и вечером, когда уже, темно. В обед удастся сухарь погрызть хорошо, а нет так и на том спасибо! Это как?

– Действительно маразм, вы, знаете этого человека, его фамилию.

– Если будет нужно, назову. Да только он разве один? У нас, почему-то, раз при власти, то царь и бог! А простые люди быдло и рабы.

– Ну, вы скажите тоже! Что, в ваше время все так плохо? Как же там у вас с людьми обращаются, что народ настолько озлоблен?

– Лаврентий Павлович, говорю как есть! Какой смысл мне врать. Я не выслуживаюсь.

– Я наслышан о ваших похождениях, вы так безрассудны, или настолько глупы?

– Нет, просто находясь в войсках, я хотел показать ребятам, что не так страшен черт. Немца можно, а главное нужно бить. И ребята мне поверили, и дрались отчаянно.

– Но вы очень сильно рисковали, ведь на передовой могут убить. А вы обладаете ценной информацией. Это даже преступно!

– Товарищ Берия, а как вы себе представляете, как мне нужно было поступить? Придти к особисту и сказать, я из будущего, все знаю, везите меня в Москву?

– Ну конечно не так, но и идти на пулемет без оружия, тоже не правильно!

– Донесли гаврики, про мой выход к немецкому посту и фокус с гранатой. Я выругался про себя.

– Того требовала обстановка. Появившись здесь, меня чуть не расстрелял особист. Ротный заступился и поверил в то вранье, что я наговорил. Спасибо ему за это. А я в свою очередь, попытался доказать, что он поступил правильно, сохранив мне жизнь.

– И превосходно доказали, представление вашего командира роты, а так же генерала Лебедева лично, дошли до верховного, и он узнав про вашу авантюру, сначала ругался, но потом сказал, что вы поступили хоть и безрассудно, но умно! Товарищ Сталин приказал вас наградить.

– Товарищ Берия, это было бы невозможно без бойцов моего отделения.

– Да, да, награждены будут все участники.

– Ну и хорошо, а то в мое время, с этим была большая проблема. Солдат и воюет по-другому, когда чувствует, что его судят по заслугам. Трусов надо наказывать, а героев награждать. Это хороший стимул!

– Мы учтем ваше предложение, я думаю, что товарищ Сталин поддержит это дело!

– Отлично, извините за излишнюю наглость.

– Вот вы говорили про грызню после смерти вождя, а я в ней участвовал?

– Правду?

– Конечно, правду!

– Вас устранили самого первого, вы были главным конкурентом одного не в меру активного товарища. Просто потому, что были умнее и хоть пытались, что-то делать для страны. Но все ваша подслушка, слежка и авторитет главного энкавэдэшника сработало против вас как бомба.

– Это за кем же я следил?

– Товарищ Берия, в моем времени существовало много теорий про вашу службу. Думаю половина из них ложь. Было и такое мнение, что некоторые ваши подчиненные, просто прикрывались вашим именем, зная, что их никто не проверит. Я читал, что, собирая компромат на военных, вы как бы оттолкнули их от себя. И когда наступит важный для вас момент, они, припомнив вам все, просто отвернутся от вас. Это будет последней каплей, вы останетесь одни, извините!

– Да, даже и не верится, что это про меня.

– Я предполагаю, что это пошло еще с довоенных времен, когда и вправду было много всяких уродов, но палку перегнули. Тоже самое и с учеными.

– А с ними, что не так?

– Много людей, реально, пусть не гении, но действительно талантливые, сидят по ложным доносам, и оклеветали их, их же соратники, помощники, ученики. Наговаривали только для того, чтобы место занять, а что еще и работать надо, они и не думали. Вспомните, ведь наверняка читая чье-нибудь дело, закрадывались сомнения. Или человек, пришедший на место посаженного или расстрелянного, ничего дельного не может сделать, просто потому, что не его идея, или разработка, поэтому и не может довести дело до ума!