В эту минуту Син встряхнул вожжи и тронул лошадь. Федра застыла на месте, поняла, что Син, заметив ее рядом с Коуди, снова рассердился, и примирение теперь не состоится. Опустив руки, она грустно глядела вслед исчезающей карете. Не смея подойти к тетке, Орелия бодро сказала:

— Выстрелю еще разок, и пойдемте в дом пить чай!

В душе она пылала гневом. Как мог Син приревновать Федру к этому мотыльку, порхающему среди женщин, этому болтуну Коуди? Ведь она любит Сина, любит как безумная… Как он смеет в ней сомневаться! Ох уж эти мужчины… Мир устроен скверно…

— Поверни плечо вправо, — распоряжалась Федра, нанося карандашом контуры портрета Орелии. Когда профиль Орелии четко обрисовался на фоне задника, завешенного светло-бирюзовой тканью, Федра воскликнула: — Вот так, хорошо! Теперь держи позу.

Все это утро Орелия позировала Федре для иллюстраций к книге, заказанной Обществом по изучению средиземноморских культур. Белая льняная ткань облегала пышные груди и круглые ягодицы Орелии, потому что нижнего белья к костюму не полагалось. Федра купила костюм у отставной актрисы, переделав его на племянницу. Она надеялась, что рисунки выйдут не слишком шокирующими.

Разделенные на прямой пробор черные волосы Орелии падали на плечи; на лоб был низко надвинут широкий золотой обруч. Ожерелье и серьги из светлой бирюзы и ляписа дополняли наряд — превосходная имитация старинных египетских украшений, которые Федра когда-то получила в подарок от своего парижского любовника.

— Знаешь, египетский стиль тебе подходит, дорогая. Ты сегодня еще красивее, чем обычно…

Не изменяя позы и выражения лица, Орелия слегка приподняла бровь.

— Если ты хочешь иметь послушную натурщицу, не смеши ее, пожалуйста.

Федре хотелось сделать как можно больше эскизов к следующему заседанию Общества. Поскольку Орелия днем была занята в офисе, тетка и племянница старались использовать для позирования каждый свободный момент. Но нередко Федра работала без всякого воодушевления — ее отвлекали мысли о Сине.

— Тетя Федра, как вы думаете — мужчина и женщина могут быть счастливы друг с другом, не вступая в брак? — спросила задумчиво Орелия.

— Раньше я думала, что да, — грустно ответила Федра, — но теперь в этом очень сомневаюсь.

— Из-за Сина?

— Да. Он выбросил меня из своей жизни оттого, что я отказалась выйти за него замуж. — Рука, державшая кисть, дрогнула, и Федре пришлось замазать искривившуюся линию.

— Он приревновал.

— Если бы он был уверен в моей любви, он никогда не отказался бы от меня.

— Выходит, что виновата я…— помолчав, сказала Орелия.

— Как это?

— Если бы сегодня утром Билл не начал учить меня стрельбе… Ведь Син, конечно, приехал помириться с тобой.

— Ерунда какая! В чем же ты виновата! Виноват этот старый дурак, который вообразил невесть что. Вспыльчивый ирландец!

Федра не только была удручена разрывом, но и злилась на Сина. Как он смел заподозрить ее и Билла? Подумать, что она через неделю после разрыва с одним мужчиной перепорхнет к другому? Ведь она заверяла Сина, что любит его всей душой, а он, стало быть, считает ее ветреницей и лгуньей! Она не простит ему! Наверняка он решил, что она отказала ему из-за Билла? Ах, набраться бы мужества и рассказать ему о Фернандо.

— Конечно, я сама виновата, что вышла замуж очертя голову, совсем молодой и глупенькой, — сказала Федра, вздохнув. — Но прошлого не изменишь. Оре-лия, это ты меня и Сина имела в виду, когда спрашивала о любви и браке?

— Да, — ответила Орелия, но отвернулась, покраснев.

— А я думаю, что нет. — Федра отложила кисть и, подняв пальцем подбородок Орелии, повернула к себе лицо молодой женщины. — Ты говорила о себе и Лайэме. Он предложил тебе выйти за него замуж?

Орелия покраснела еще сильнее и снова отвернулась от Федры.

— Нет, конечно же, нет. Мы слишком мало знаем друг друга. Я имею в виду…

Федра улыбнулась — впервые после неожиданного появления и поспешного отъезда Сина.

— Можешь не объяснять. Уж мне-то можешь не объяснять…

— Нет, правда, сейчас я об этом не думаю. Может быть, когда-нибудь…

— Надеюсь, ты не надумаешь выйти замуж за Лайэма, только чтобы не остаться старой девой?

— Нет. Боюсь, что я в него влюбилась.

— Дорогая, но это ведь замечательно! — Тетка нежно обняла Орелию, но, увидев ее нахмуренное лицо, отстранила от себя и спросила: — Разве не так?

— Вчера утром я думала, что это прекрасно. Но я побывала у Мэриэль и увидела, какой несчастной сделала ее любовь к Уэсли.

— Лайэм — не Уэсли! — воскликнула Федра.