Уэсли снова перебил ее:

— Если ты будешь публично демонстрировать свой талант, то утратишь моральные критерии. Успех опьяняет, можно утратить самоконтроль.

— Разве каждый, кто выступит в концерте, уходит от своей семьи?!

Голос Мэриэль зазвенел, и Орелия поняла, что сестре так же больно отказаться от своего музыкального призвания, как было бы больно Орелии бросить архитектуру. В средней сестре жило то же стремление выразить, проявить свой талант, подумала Орелия, испытывая глубокое сочувствие к Мэриэль.

Уэсли Шеридан не собирался уступать жене.

— Ты говоришь о мужчинах, Мэриэль, музыкантах-профессионалах, которые своими выступлениями содержат жен и детей. Но женщина — иное создание, слава может ее одурманить. Я сказал свое последнее слово. Понятно тебе?

Глаза Мэриэль потускнели, она покорно опустила голову.

— Да, Уэсли. Понятно.

— Вот и отлично. — Довольный, он вышел из оранжереи, даже не заметив Орелии. Мэриэль опустилась на скамью и закрыла руками лицо.

Орелия, проводив Уэсли гневным взглядом, быстро вошла в залитую солнцем оранжерею, вдыхая запах земли и цветов.

— Я пришла, сестричка, — сказала она ласково.

— Ора! — Мэриэль вскочила, пытаясь скрыть следы слез.

— Зачем ты от меня таишься! Я не подслушивала, конечно, но вошла в неудачный момент. Мэриэль отвернулась.

— Не беспокойся за меня, ничего особенного.

Орелии горько было смотреть на сестру: поникшие плечи и сплетенные на коленях руки. Она позволила мужу подавить свои заветные желания, буквально пригнуть себя к земле.

Но, значит, такое может случиться с любой женщиной, если она выйдет замуж за человека с черствой душой. И все мечтания Орелии о любящем муже — защитнике и друге — развеялись, словно облака в небе. После посещения дома Шериданов она поняла, какие воздвигла в своих мечтах воздушные замки. Что она вообразила себе? Одна ночь экстаза не залог счастливой супружеской жизни. Вступив в брак, женщина чаще всего попадает в положение Мэриэль. Жить в подобном браке — все равно что ходить в тесной, неудобной обуви, горят подошвы, и боль поднимается к самому сердцу. Нет, лучше уж до конца своих дней быть одинокой.

И придя к такому выводу, Орелия почувствовала глубокое сожаление.

Федра сидела у окна, поджидая возвращения Орелии и тоскуя о Сине, когда вдруг услышала под окном стук копыт и веселый голос:

— Эй, хозяйка! Не ждала гостя?

— Билл! — обрадовалась Федра и выглянула в окно.

Коуди привязывал к дереву свою белую лошадь. Он потрепал ее по шее и прошептал ей на ухо громко и театрально:

— Держи ухо востро, старина. Здесь кругом мошенники, и каждый не прочь украсть такого красавца, как ты.

Коуди направился к входной двери нарочито медленной походкой, выпрямив спину. В подпитии он всегда вел себя излишне театрально и был особенно симпатичен и забавен. Федра радостно улыбалась ему-он приехал вовремя, именно такой друг нужен был ей сейчас, чтобы разогнать плохое настроение. Она открыла дверь и весело воскликнула:

— Привет, Билл!

— Неужели вы ждали меня, леди? — Билл поскреб эспаньолку.

— Ну, полно тебе дурачиться, заходи! Если ты хотел заявиться неожиданно, оставил бы коня в переулке!

Билл ласково шлепнул Федру по спине:

— Да, тебе не откажешь в чувстве юмора, Федра! Я всегда ценил в тебе это!

— Да ладно уж, проходи, старый мошенник! — смеялась Федра.

— Какой роскошный дом! — сказал он, переступая порог. — Теперь ты обитаешь в солидном и внушительном жилище.

Он бросил шляпу на софу и расположился в кресле у камина.

— Тебе солидность и внушительность быстро наскучили бы, Билл.

— О нет, не наскучили бы, если бы ты всегда была рядом.

Федра польщенно улыбнулась, хотя знала, что Коуди щедр на комплименты привлекательным женщинам.

— Думаю, твоей жене не понравились бы такие комплименты, хотя они и адресованы старой знакомой.

— О, Луизе многое не нравится, — небрежно отмахнулся Коуди. — Поэтому я не взял ее с собой на Выставку, она осталась в Рочестере.

Костюм его был эффектен — куртка из отбеленной оленьей кожи, расшитая разноцветным бисером. Как подлинный дамский угодник, Коуди всегда следил за своим нарядом. Повадки повесы он сохранил и после женитьбы.

— Ну, чем тебя угостить — чаем? — Федра видела, что Коуди уже набрал свою норму выпивки, а ему еще предстояли два вечерних представления.

— Ох, нет, чего-нибудь покрепче!

— Виски? — Федра решила, что он сам знает свои возможности.

Он кивнул.

Она налила ему стакан виски, и себе — рюмочку бренди, чтобы поддержать компанию. Потом уселась в кресле рядом с Коуди, и он сразу начал свои байки:

— Я тебе рассказывал, как в молодости справился с грабителями?

— Ну, ну, рассказывай!