— Ну что ж, думаю, что Райт был прав, — вскинув подбородок, заявила Орелия.

Лайэм выглядел сердитым и расстроенным. Уж не ревнует ли он? Это было бы просто смешно и нелепо.

— Так вы обязуетесь работать только для нашей компании? — настойчиво спросил Лайэм.

— Если вы будете мне платить за переработку, — решительно ответила она, не желая уступать давлению, хотя уже решила отказать Райту.

— Хм-м…— проворчал он. — Наша фирма не выдержит таких завышенных требований, и вам придется жить на свой скромный доход. Черта лысого вы дождетесь выплат и от Райта. Его обещания так же реальны, как сладкий сон.

Сон…

Орелия провела резкую линию по бумаге острым кончиком карандаша. Она желала, чтобы и во сне она с силой отталкивала Лайэма, а не ощущала блаженство в его объятиях.

— Ты не должна опаздывать на вечер, — выговаривала Файона Орелии на обеде у Мэриэль. — Ты слишком много внимания уделяешь своей работе. — Она сердито смотрела на сестру большими голубыми глазами.

Орелия выслушала наставление с досадой и возразила:

— Я и идти-то не хотела. Ты меня просто увезла — прямо «похищение малолетней».

Файона ничего не ответила, обмахнувшись веером цвета лаванды, гармонирующим с ее вышитым бисером нарядным платьем. Действительно, Орелия, вернувшись домой с работы, была «похищена» Файоной на обед и вечер у Мэриэль. Она бы не поехала, если бы Файона не напомнила ей с упреком, что у Мэриэль сегодня день рождения. Орелия поняла, что ее отсутствие обидит среднюю сестру.

— Разве ты не получила на этой неделе пригласительную открытку? — строго допрашивала Файона. — Что ж ты, не прочитала ее?

— Да как-то не заметила.

Файона сердито фыркнула:

— Странные вы женщины — ты и Федра. Светская жизнь — важнее всего, а вы не уделяете ей внимания. И приглашениями родственников пренебрегаете.

Федра уехала из дому еще до прихода Орелии с работы, и племянница готова была держать пари, что тетка приглашение получила, но не хотела ехать в дом Мэриэль, где чувствовала себя неуютно.

— Это твое лучшее платье? Оно же старомодно! — фыркнула Файона, недовольно глядя на темно-золотистое шелковое платье Орелии, — в нем же она была на заседании Общества любителей Средиземноморских культур.

— Да, лучшее. И оно мне идет.

В Италии, живя у Солини, Орелия переняла у его дочерей манеру не следовать рабски моде, а создавать свой собственный стиль.

— Надеюсь, Де Витту оно понравится.

— Де Витту? — удивилась Орелия. — Он приглашен на обед? Разве он друг — твой или Мэриэль?

— Да, нас обеих.

На обеде Орелию усадили рядом с Де Виттом.

Она догадалась, что сестры хотят, чтобы она ближе познакомилась с Де Виттом. Наверное, не только потому что он превосходный жених, но и потому, что ее сближение с Лайэмом внушало им беспокойство.

Орелия едва притронулась и к супу из спаржи и к жареным перепелкам. Ее мучили мысли об отношениях с Лайэмом. Де Витт, занимая ее легкой светской беседой, поглядывал время от времени на ее тарелки и, наконец, спросил:

— Вы себя неважно чувствуете? — Он вытер носовым платком рот, стряхивая крошки с усов.

— Нет, я совершенно здорова, просто устала сегодня.

— Вы, наверное, слишком загружены своей работой?

— Сегодня я сдала несколько эскизов и начала другую работу, которую надо сдать к концу недели.

— Вы должны беречь себя. Женщины, они словно цветы — нежны и хрупки.

Изумленная словами Де Витта, Орелия посмотрела через стол на его мать — не у нее ли он набрался идей о нежности и хрупкости женщин? Миссис Карлтон, пожилая красавица южного типа в белых перчатках до локтей, лакомилась десертом, жеманно улыбаясь своему соседу. Де Витт высказал замечания о погоде, потом вернулся к архитектуре.

— Что же за эскизы вы сделали?

— Два эскиза интерьера небольшого египетского храма.

— Египетского храма? — Он положил ложку и удивленно спросил: — Разве О'Рурки занимаются строительством на Востоке?

— Нет, нет, это павильон на ярмарке. — Она с грустью вспомнила день, проведенный там с Лайэмом. — Здание расположено на улице Каира, скоро его закончат и поместят там саркофаги с мумиями.

Орелия вспомнила слова Де Витта, что ему не по душе ярмарка и Городок Увеселений и ожидала критических замечаний, но реакция Де Витта оказалась неожиданной.

— Это очень интересно. Я всегда восхищался египтянами. Они почитали ушедших.