— Работу над книгой тоже можно вести не в одиночку, — заметил Лайэм.

— Вот, например, надо создать комитет для одобрения иллюстраций к книге, — предложил Мэнсфилд. — Возьмитесь за это, Кэннингхэм.

— Это значит просмотреть иллюстрации и обдумать, как их расположить в книге? — Кэннингхэм подергал себя за ус. — А это интересно. Особенно любоваться на иллюстрации, где будет изображена мисс Кинсэйд. Ведь египтянки носили легкие одеяния, полупрозрачные.

Лайэма передернуло. Он совсем забыл, что Орелия должна позировать для книги, и даже не думал о том, в каких костюмах ее будут изображать. Мысль о том, что другие мужчины будут любоваться полуодетой Орелией, была ему неприятна. Он тотчас же вступил в разговор:

— Я думаю, что в иллюстрациях к нашей книге полуобнаженная натура неуместна. Я уверен, что Федра Кинсэйд не проявит в своей работе дурного вкуса.

— Вы уверены? — лукаво улыбнулся Кэннингхэм. — Ведь у ее племянницы пет мужа, который стал бы возражать против изображения ее в вольном стиле. И жениха ведь нет? — Он вопросительно посмотрел на Тео.

Тот ответил свойственным ему сдержанным тоном, разглядывая свою кисточку:

— Только поклонник.

Лайэм мгновенно повернулся к Тео и воскликнул:

— Поклонник? Кто такой?

— За ней ухаживает мистер Де Витт Карлтон, богатый вдовец, владелец тортовых рядов. Очевидно, с серьезными намерениями, — спокойно сообщил Тео.

«Почему же я не знаю об этом поклоннике? Когда же он появился?» — с досадой подумал Лайэм, но тут же вспомнил, что он не принят в высших кругах чикагского общества и ничего не знает о брачных планах родных относительно Орелии, А как же поцелуй под цветущим деревом? Но она ведь оттолкнула его!

Кэннингхэм вздохнул:

— Богатый поклонник? Тогда иллюстрации будут в весьма строгом стиле. Какое разочарование!

Росситер спокойно работал, не обращая внимания на болтовню.

— Мы закончим сегодня эту работу или нет? Беритесь за дело, ведь еще нужно время, чтобы краска высохла.

Все вернулись к работе, а Лайэм собрался уходить. Проходя мимо саркофага, крышку которого уже кончили раскрашивать Мэнсфилд и Кэннингхэм, он ближе рассмотрел женское лицо. Какие знакомые черты… Прямой нос, широко расставленные черные глаза. Мой Бог, Орелия! Он тряхнул головой — конечно, почудилось в странной обстановке этого вечера.

— Что случилось? — спросил Росситер, заметивший, как Лайэм вздрогнул.

— Нет, ничего, — ответит тот.

«Да, — решил Лайэм, — воображение шутит со мною шутки».

Он шел по красивому бульвару Дрексель и думал все о ней же, о единственной женщине, которая день и ночь занимала его мысли. На несколько дней их отношения наладились, но теперь…

Теперь он твердо знал, что друзьями они быть не могут. Теперь в них обоих проснулась страсть, он вкусил ее сочный рот, ощутил ее нежное тело. Может быть, они станут любовниками? Он ощутил, что она тянется к нему с той же страстью, что и он к ней.

Да, они могут быть любовниками — если он достаточно хорош для леди из общества.

Она отпрянула от него, — может быть, она испугалась его пыла? Но теперь он узнал о Де Витте Карлтоне и понял, почему Орелия отшатнулась от него. Он шел к трамвайной остановке по бульвару, обсаженному цветущими деревьями, жадно вдыхая аромат. На дорожке для верховой езды появились две всадницы в амазонках; обе бросили на него взгляд, но он не обратил на них никакого внимания.

Только одна женщина занимала его мысли. Он не был сегодня в офисе и не видел Орелии, но образ ее стоял перед глазами.

Сразу после работы Орелия поехала в Дубовый парк. Он был расположен далеко от делового центра Чикаго, но на трамвае можно было доехать довольно быстро.

Это новое средство сообщения ускорило застройку района — многие богатые семьи, желавшие жить ближе к природе, поселялись здесь.

Орелия хотела серьезно заняться проектом коттеджа в Дубовом парке. Если у нее получится этот проект, Син О'Рурк повысит ее в должности, и она докажет, что заслуживает хорошего места. Она вышла на последней остановке трамвая и двинулась по дороге, усыпанной гравием, удивляясь деревенской тишине, нарушаемой только пением птиц. До самого горизонта простирались луга с отдельными купами деревьев и зарослями кустарника. Солнце катилось к горизонту, но было еще совсем светло. Орелия с наслаждением вдыхала свежий воздух. Она расстегнула воротник блузы и подобрала юбку.

Черный дрозд с красными перышками в крыльях вылетел из-под ее ног. Какая красота кругом! Надо чаще выезжать за город.

Когда она добралась до места, обозначенного на взятой с собой карте, очень обрадовалась, что Син и Лайэм сохранили деревья, — вокруг участка, предназначенного для здания, возвышались купы дубов. Нередко строители уничтожали лес и возводили дома на голом месте, — это всегда было не по душе Орелии. Она обозначила деревья на своем эскизе. Работала так увлеченно, что не заметила, как удлинились тени, смолкли птицы и начали звенеть насекомые. Наступал вечер. Наконец она закрыла папку с эскизами и собралась было уходить, как вдруг услышала явственный звук шагов по дороге, усыпанной гравием.