На этот раз толпа несла Омара во дворец, не сворачивая на футбольный стадион. Не стали преградой и сметенные в долю секунды ворота. Не остановились кашеварцы ни перед золоченой лестницей со львами у подножия-основания здания, ни перед орлами на двух столбах в самой верхней точке перил. Потом крышу у толпы сорвало, и она проникла внутрь через рухнувшие двери.

Мародерствовали без удержу. Кто-то откручивал золоченые ручки, кто-то выдирал с корнем позолоченный шпингалет на память.

Вместе с Ширханом Омар одним из первых очутился в личном кабинете эмира и мэра. Он до сих пор не мог поверить, что ему удалось произнести с трибуны столь зажигательную речь и направить людей на штурм. Расхаживая по черно-белым плиткам, а затем встав напротив большой фигуры короля белых, он снова и снова вспоминал, как стоял на трибуне и как по мановению его руки свершилось то, что народ Кашевара давно заслужил.

Омар чувствовал себя победителем и самым счастливым человеком на всей земле. Волна необъяснимого воодушевления поглотила его с головой и захлестывала всех, кто в этот момент был рядом. В остро атакующей игре он поставил сначала шах, а теперь вот и мат королю Кашевара.

Конечно, никакого эмира и мэра во дворце не было. В это самое время его «белолобый верный гусь» уже, должно быть, набирал высоту. Салон самолета по размерам был не меньше, чем личные апартаменты, и мэру казалось, что он по-прежнему в своей резиденции и что это флигели дворца, а не крылья лайнера, отбрасывают тень на плантации риса и чая.

Удобно развалившись на диване, правитель Кашевара получал по телефону гарантии личной безопасности от президента одной из дружественных стран. Эксмэр знал, что серые гуси живут в таком сообществе, где царит сплошной альтруизм и где узы любви и дружбы не позволяют членам группы бороться за власть, нанося друг другу вред. А еще серые гуси выбирают исключительно экологически чистые и безопасные места.

Что касается зоопарка эмира, то захватившие дворец увидели весьма интересное зрелище. Взрослые хищники сидели в вольерах и клетках. В пруду-бассейне во внутреннем дворе расхаживали фламинго и плавали цесарки. Детеныши кошачьих, словно хозяева, вольготно и вальяжно разгуливали по залам резиденции. Черная пантера, кавказский гепард, пустынный леопард и снежный барс. Тотемные представители четырех основных кланов страны.

Собравшиеся за общим столом Гураб-ходжа и Прима Дива рассказывали Чилиму, что эмир и мэр очень плохо кормил своих зверей и постоянно истязал их. Например, задирал юных хищников палкой с острым крюком и веревкой на конце. Стоило кошкам в порыве инстинкта броситься в атаку-погоню, он старался поймать их головы в лассо и затянуть удавку. Собственно, так же он обращался и со своим народом. Дразня людей реформами и тут же требуя подтянуть пояса. А когда хищники чуть подрастали и начинали представлять реальную угрозу, он сам их убивал из автомата. Часто, предварительно отпустив на свободу, эмир стрелял своим питомцам в спину. Так он самоутверждался.

Омар, слушая рассказы о зверствах, наблюдал за одним львенком, который забрался на большое тронное кресло.

«А вдруг это и есть эмир, – мелькнула в голове у Омара крамольная мысль, – или его дух? Кто еще может так царственно развалиться на троне и свысока, с презрением смотреть на все происходящее вокруг и на всех собравшихся?»

Подойдя вплотную к львенку и не отводя взгляда от глаз юного хищника, Омар хотел подтвердить или опровергнуть так напугавшую его догадку. В какой-то момент Чилим, сам не заметив как, заговорил с львенком: мол, хороший, хороший, ты же не можешь быть перевоплощением эмира, – ну, скажи, где твой хозяин?.. Тот старался не обращать на Омара никакого внимания и даже зевнул.

Омар еще помнил, как во сне разговаривал с птицами и рыбами, и протянул руку, чтобы приласкать дикую кошку. Впрочем, он так и не решился потрепать молодого льва по загривку. А когда разочарованный, скорее, своей нерешительностью, Омар встал и повернулся к хищнику спиной, то львенок сам потрепал его, вонзив когти в спину.

Лев разорвал лососевую рубашку и разодрал кожу Омара, который, в отличие от эмира, не знал, что нельзя поворачиваться к хищникам спиной после того, как ты выдержал их прямой взгляд. Пришлось срочно вызывать придворного медбрата, делать укол от столбняка и бешенства и накладывать швы на рассечение. Но то, кажется, была единственная жертва штурма дворца эмира в гюляровую революцию.

И это обстоятельство вызвало широкую улыбку на лице нашего героя.

«Рррр», оскалившись, зарычал в ответ львенок, и Омару показалось, что он сказал: «революцию сменяет реакция». Он готов был поклясться, что слышал это.

Насмотревшись в окно, Бабенко выпил чаю и забрался в постель. Пустой стакан остался стоять на столике.

Фирменный поезд рассекал пространство, укачивая Федора Сергеевича колыбельной «Ложкой пустоту мешая». Но спалось детективу тревожно. Снился дурацкий сон про мертвые шахматы. Огромный стол, на нем фигуры величиной с детей. Нужно было перемещать их, двигаясь по столу. И в какой-то момент, когда он устал перетаскивать фигуры и присел отдохнуть, он стал меньше пешки. На фоне гигантских слонов казалось, что он в диком лесу и что эти фигуры – идолы. Наступил непонятный коллапс, ступор. Страх овладел им, и Федор Сергеевич понял, что у этой игры выигрышного хода нет. То есть нет выхода. В какой-то момент Бабенко показалось, что не он передвигает шахматные фигуры, а они двигают и управляют им. Что это они загнали его в угол. Ибо есть объекты игры, есть субъекты, а есть те, кто задает правила.