Шрифт:
— Я так и понял, что ты к нему шлялась! — И Сергей Емельянович ударил жену по лицу кулаком. Та упала, но кричать не стала. Супруг наносил методичные и расчетливые удары. Женщина прикрывала только живот.
Николай жил над козырьком перед входом в общежитие. Сквозь сон он услышал, как взвизгнули тормоза и уже отчетливо до него долетел голос отца. Почуяв неладное, он откинул простыню, быстро вскочил и мгновенно очутился у окна. То, что он увидел, потрясло его. Парень рванул на себя створки окна и выпрыгнул на козырек, затем на крыльцо.
Сергей Емельянович так и не понял, откуда взялся сын, только ощутил, как железный кулак врезался ему в челюсть, отбросил на несколько метров и свалил на землю. Он успел лишь вскинуть недоуменные глаза, но в это мгновение подошва голой ноги закрыла лицо.
Входная дверь в общежитие приоткрылась, и выглянула дежурная.
— Коля, я милицию вызвала.
— Спасибо, тетя Маша.
Николай взял Марину Владимировну под руку и увел к себе. Он обрабатывал рану на лице любимой женщины, когда в дверь настойчиво постучали.
— Откройте. Милиция.
Виновником инцидента парень себя не считал, поэтому без всяких проволочек впустил представителя правоохранительных органов в комнату.
— Груздев Николай Сергеевич? — прозвучал сухо и официально голос молодого лейтенанта.
— Он самый.
— Следуйте за нами.
— А я? — вмешалась в разговор женщина.
— Вы нам не нужны. — Было ясно, что офицер и сопровождающий его старшина выполняли чье-то строгое поручение.
— Но ведь я пострадавшая и главная свидетельница, — возразила Марина Владимировна.
— Пострадавший Груздев Сергей Емельянович, — поправил ее старшина. По званию он был младше напарника, но в подобных делах более опытным. — А если вы, как свидетельница, понадобитесь, то вас вызовут повесткой. — И парня увели одного.
А еще через минуту за ней опять явился ненавистный муженек. Он молча взял ее за руку и потащил за собой. Возражать и сопротивляться уже не было сил…
Глава седьмая
Николай сидел в одиночной камере, ожидая своей участи. От Марины Владимировны он знал, что его отец водит дружбу с начальником городской милиции, и не сомневался, что против него ведут закулисную игру, как говорили в колонии — плетут лапти. На объективный подход по отношению к нему надеяться не приходилось.
Но он не знал, что в игру активно включилась его бывшая учительница. Она навестила Глебова, подполковника милиции, и предупредила, что свое заявление напишет в областной центр, а также пригрозила:
— Тетю Машу, конечно, трудно привлечь в свидетели, она боится потерять работу перед пенсией. Но вы, Антон Герасимович, не учитываете, что могут быть и другие свидетели, о которых вы и не подозреваете, — соврала она, не моргнув глазом и посеяв тем самым сомнения в правильно выбранной тактике у противоборствующей стороны.
— Не будем ссориться, Марина Владимировна, — не пошел на обострение Глебов.
Сергей Емельянович обещал ему огромное вознаграждение, если он упрячет сына в колонию на несколько лет. Для начальника городской милиции это не составило бы особого труда, тем более, что у Николая уже есть одна судимость, но карты спутала Марина Владимировна. Рисковать же должностью и званием даже ради больших денег Антон Герасимович не хотел. На занимаемом высоком посту еще не раз подвернется случай подзаработать, а оставшись не у дел, он уже — ничто.
— Николай Сергеевич не такой уж и безвинный, как вы утверждаете. Он сломал челюсть отцу, сам при этом находился в состоянии алкогольного опьянения тяжелой степени, — объяснил страж порядка.
— Он выпил у себя в комнате, а обстоятельства вынудили его ее покинуть. Интересно, как бы вы поступили, если б на ваших глазах избивали беременную женщину? — поставила подполковника в неловкое положение собеседница.
— Во-первых, у вас еще незаметна беременность, а во-вторых, мой священный долг оберегать граждан, — с пафосом ответил Глебов. — Я принимал присягу и давал клятву, — сыпал он высокопарными фразами.
— Николай присягу не принимал, даже в армии не служил, но благородства и достоинства в нем не меньше, чем у вас.
— Давайте обойдемся без сравнений. В общем-то, на работе он характеризуется положительно, комендант общежития тоже упомянул его добрым словом. Постараюсь убедить Сергея Емельяновича, чтоб он забрал заявление, — сдался Глебов, не роняя достоинства.
Марина Владимировна встала со стула.
— Уж постарайтесь.
— Только без иронии, — выставил он руку вперед ладонью. — Сделаю все от меня зависящее.