— Коля, подожди, ну куда же ты?! — крикнула Марина Владимировна, но уже начало ее фразы заглушил громкий стук захлопнувшейся двери.

— Ты правда беременна? — нарушил тишину вкрадчивый голос супруга.

— Правда, вот только, к великому сожалению, что от тебя.

— А ведь ты любишь Кольку? — В вопросе мужа прозвучала ревность.

— Не будем углубляться, и так голова раскалывается.

Сергей Емельянович сглотнул слюну, словно проглотил горькую пилюлю. Несмотря на то, что обладал женщиной он и желание иметь от нее ребенка обрело реальную почву под ногами, муж ревновал ее к собственному сыну и по-мужски завидовал ему, потому что знал: душой и сердцем она принадлежала ему.

— Я не хочу, чтобы ты с ним встречалась.

Груздеву казалось, что самая главная трудность, которую просто необходимо преодолеть, возникла сегодня, всего несколько минут назад.

— Характер у твоего сына гордый, в отличие от тебя. Он и сам больше не придет.

— Дай-то Бог, чтобы твои слова оказались пророческими.

Николай действительно не давал о себе знать. Он получил профессию шофера в колонии и теперь устроился на работу водителем и курсировал между родным городом и областным центром.

То, что сын не напоминал о себе, на отца действовало успокаивающе, чего нельзя сказать о его супруге. В нее будто какой бес вселился, она чуть ли не ежедневно закатывала истерики, казалось бы, без причины. Сергей Емельянович объяснял это ее беременностью и в перепалки с ней не вступал.

На самом же деле Марина Владимировна тосковала по Николаю, он всегда стоял у нее перед глазами, преследуя и днем, и ночью. Только теперь она видела не худенького и хиленького подростка, а высокого, симпатичного и мужественного мужчину, без которого один день приравнивался к месяцу.

Промучившись больше месяца, она была на грани нервного срыва и в конце концов решилась на выяснение отношений с любимым человеком, чтобы хоть как-то облегчить душу.

…Груздева несмело подошла к окошку дежурного в общежитии, но замерла на месте, не зная, как ей поступить. Барьер, который необходимо было преодолеть, оказался не самым легким. Она, наверное, так бы и ушла, ничего не спросив, но выручила сердобольная пожилая женщина, которая дежурила в этот вечер.

— Милая, — обратилась она ласково к посетительнице, — ты кого-нибудь ищешь?

— Да, — выдавила из себя Марина, — но…

— Не знаешь, в какой комнате он живет? — закончила за нее дежурная.

— Не знаю. — И Марина Владимировна опустила голову, щеки ее налились румянцем.

— Для этого я здесь и сижу, — пояснила ей женщина, словно разговаривала с маленькой девочкой. — Как его фамилия?

— Груздев… Коля.

— А ты ему кем приходишься, сердечная? — поинтересовалась дежурная, выполняя необходимые формальности.

— Я тоже Груздева. — Она достала и раскрыла паспорт, протягивая его женщине.

— Да я верю, верю, — сказала та, но все-таки скользнула взглядом по фамилии. — Родственница, значит. Николай живет в сто семнадцатой комнате, на третьем этаже.

— К нему можно или хотя бы вызвать?

— Тут вот какая незадача… — Собеседница кашлянула в руку и продолжила: — Его нет на месте, он поздно возвращается.

— Я подожду.

Марина Владимировна отошла в сторону, прислонившись спиной к стене. Ее понурый вид вызывал сострадание, и прохожие задерживали на ней взгляды.

— Ладно, под мою ответственность, — долетел до нее голос из окошка дежурной. — Иди сюда, — позвала она, принимая ее за сестру Николая, потому что на жену она мало походила, да и знала женщина, что парень холост, а на любовницу-однофамилицу — тем более.

Груздева склонилась перед окошком.

— Звали?

— Вот ключ от сто семнадцатой, а то, глядя на тебя, сердце кровью обливается.

— Спасибо большое. — И на лице Марины Владимировны отразился мимолетный проблеск облегчения. Теперь-то она точно дождется любимого и тот будет вынужден выслушать ее…

…Перед общежитием лихо затормозил бортовой, с тентом «уазик», а через полминуты водитель уже входил в здание.

— Тетя Маша, присмотри за машиной ночью, а то припозднился сегодня, не хочется отгонять в гараж и оттуда пешком топать, — обратился он с просьбой к дежурной.

— Присмотрю, милый, присмотрю, — пообещала та, уже привыкшая к подобным поручениям. Ей даже нравилось взваливать на себя дополнительную ответственность, к тому же за работу, не входящую в прямые обязанности, нередко благодарили. А Груздев выполнял ее заказы и подкидывал из Оренбурга дефицит.