— Дело в том, что я терпеть не могу физические упражнения. На сафари я постоянно находился в движении, и это заменяло мне тренировки, но здесь я двигаюсь мало и постепенно могу разжиреть. Поэтому я тоже решил начать бегать — с тобой за компанию. К тому же бежать за тобой, созерцая твою спину, это такое удовольствие, от которого я просто не в силах отказаться, — добавил он, многозначительно ей подмигнув.

Последнее замечание Джимми Одетте очень не понравилось, и она сказала, что предпочитает тренироваться одна.

На следующее утро, когда она бежала по одной из начинавших уже просыхать лесных тропинок, перед ней неожиданно, как чертик из коробочки, возник Джимми. На нем были шерстяная шапка, оранжевые шорты и такая же футболка с черной надписью «Заповедник Мпона» посередине. Грудь у него высоко вздымалась, а лицо было влажным от пота.

— Доброе утро, Одди! — улыбаясь во весь рот, крикнул он.

Увидев его и услышав его исполненный торжества голос, Одетта едва не застонала от отчаяния. Появление Джимми в лесу свидетельствовало, что он, несмотря на ясно выраженное ею нежелание с ним тренироваться, собирается тем не менее принимать участие в ее пробежках и даже, вполне вероятно, бежать у нее в тылу, рассматривая ее давно уже не столь тугую и округлую, как прежде, задницу.

Джимми, однако, пристраиваться к ней сзади не стал; вместо этого он перемахнул через росшие у тропинки кусты и скрылся в зарослях. Нельсон, который всюду его сопровождал, последовал за ним, но только после того, как яростно облаял Уинни.

В понедельник утром Одетта отправилась на встречу с финансовым советником, в ведении которого находились принадлежавшие Сид предприятия. Вернувшись на ферму, Одетта прошла к Сид и сказала:

— Я не могу быть менеджером твоих предприятий. Советник дал мне понять, что я не имею права занимать это место. По его словам, я вообще не имею права занимать место менеджера по финансам ни в промышленной компании, ни в благотворительном фонде.

Сид нисколько этому не удивилась: казалось, она все знала заранее.

— В таком случае, — сказала она, — выход у нас один.

— Какой же? — озабоченно спросила Одетта.

— Мы поменяемся с тобой должностями — только и всего.

Одетта готова была поклясться, что Сид уже обсудила этот вопрос с Калумом и заручилась его согласием.

К удивлению Одетты, Джимми был целиком за это предложение.

— Поладить с телевизионщиками тебе не составит труда — с твоим-то опытом общения с людьми! — с воодушевлением сказал он ей за ужином. Они ели очередное южноафриканское блюдо, приготовленное Джимми. Это были тушеные бататы с луком и острым соусом. — Кстати сказать, Калум знал об этом с самого начала.

— Стало быть, ты в курсе, что он сначала предложил эту работу мне, а не Сид?

Джимми пожал плечами:

— Это не первое, что предложил тебе Калум и что перехватила у тебя Сид. — Одетта озадаченно на него посмотрела, но на испачканном желтой краской лице Джимми снова появилась его всегдашняя обворожительная улыбка. — Да, я в курсе, что ты отказалась от этого места. Я молчал, потому что знал, почему ты так поступила, и не винил тебя за это.

— То, что предлагает мне Сид, — чистейшее безумие. По-моему, у нее поехала крыша.

— Наоборот. — Джимми положил Одетте и себе еще по порции бататов. — Она предлагает тебе единственно возможное решение. Оставь Сид заниматься ее запутанными делами и займись новым проектом. Мне кажется, это тебе вполне по силам.

Одетта принялась с рассеянным видом помешивать у себя в тарелке бататы. Они имели сладковатый привкус, но Одетта уже стала привыкать к странным кулинарным пристрастиям Джимми.

— Это сумасшествие в первую очередь потому, что Калум меня ненавидит. Не думаю, что он сделал мне это предложение всерьез. Наверняка у него при этом была на уме какая-нибудь гадость.

— Калум был абсолютно серьезен, Одди, — сказал Джимми. — Это я подкинул Калуму идею, а Калум воспринимает меня всерьез.

— Так это ты попросил его предложить мне работу? — Одетта с изумлением посмотрела на Джимми. — И это после того, как я рассказала, насколько бесчеловечно он со мной поступил?

— Ну, тогда я не знал еще этой истории во всех деталях, — произнес Джимми, поморщившись как от зубной боли.

— Ты и сейчас не знаешь всех подробностей, — со вздохом сказала Одетта. — Того, к примеру, что это я пустила Ронни Прайэр по следу Калума. Я хотела, чтобы она представила затею Калума в самом невыгодном свете. Таким вот образом я пыталась ему отомстить.

К большому ее удивлению, Джимми от души расхохотался.

— Ты обязательно должна рассказать Калуму эту историю. Уверен, он ее оценит.

— Да ты с ума сошел! — воскликнула Одетта. Ей показалось, что Джимми над ней издевается.

— Наоборот, я никогда не был так серьезен, — воскликнул Джимми, блеснув глазами. — За это он станет только больше тебя уважать. И потом: уж коли ты заварила эту кашу, то тебе ее и расхлебывать…

На следующий день Одетта взяла из гаража Сид «Ягуар» и поехала в Лондон проведать Эльзу. Она хотела прихватить с собой также и Сид, но ни ее, ни Базуки на ферме не оказалось. Одетта заглянула под порожек, взяла ключ и вошла в дом, чтобы оставить Сид записку. У нее было сильнейшее подозрение, что Сид тоже уехала в Лондон навестить внучку и у Эльзы они встретятся.