– Проклятье!
– выругался он.

– Ха-ха-ха!
– засмеялся я и крикнул: - Граф, вы допустили серьёзную ошибку в оценке моей силы! И теперь вам придётся несладко! Готовьтесь!

Я сосредоточился и выпустил в графа несколько небольших огненных шаров. Граф уклонился от них с неожиданной для меня лёгкостью. А дальше пошла игра в вышибалу. Кидая в графа всё подряд, я не давал ему ни секунды передышки, а он, или уклонялся, или отклонял мои снаряды.

Это начинало мне надоедать. Мне стало понятно, что я трачу гораздо больше сил, чем мой противник, и если так пойдёт и дальше, то я банально свалюсь на землю из-за перерасхода энергии. Всё-таки, граф оказался очень опытным бойцом и, даже не имея такой же силы, вёл со мной бой практически на равных. Это внушало уважение.

Я выпустил ещё одну серию огненных шаров пополам с шаровыми молниями, не принесших никакого результата, и понял, что попытка задавить графа грубой силой провалилась. Пора было менять тактику. Отлетев назад на десяток метров, чтобы граф не достал меня внезапным ударом, я активировал придуманное мной ещё в Одинцовке заклинание «Огонь и Лёд». Из каждой моей руки вырвалось по стихийной змее, одна была огненная, а другая ледяная. Они обвили силовой кокон, тут же выставленный графом, и закружились по нему в завораживающем танце. Периодически змеи на мгновение соприкасались друг с другом, и тогда раздавался жуткий треск и скрежет. Граф уплотнил свою защиту настолько, насколько это было возможно, и практически потерял подвижность. Настала пора нанести решающий удар.

Я взмахнул руками, выписывая замысловатую геометрическую фигуру, и одновременно произнося фонему. Над графом сгустился небольшой смерч, и из него с шипением вырвалась молния, ударившая сверху по его защите. Послышался громкий хлопок, силовой кокон графа лопнул, как большой мыльный пузырь, и он полетел вниз. Мои змеи при этом обвили его незащищённое тело.

– ААААА!!!
– послышался крик, полный боли.

Как только граф коснулся земли, я рассеял змей. Но было немного поздно. Его мундир превратился в лохмотья, а на теле были видны явные обгорелые и обмороженные полосы.

– Папочка!
– закричала вдруг Настя и прыгнула к нему прямо с веранды.

– Пресвятая Дева Спасительница! Папочка! Что с тобой? Тебе очень больно?
– запричитала она.
– Потерпи! Я сейчас!!! Потерпи, пожалуйста!
– и Настя стала творить заклинания исцеления одно за другим.

– Ничего... ничего, дочка, - полупрошептал граф.
– Иногда мне доставалось и гораздо сильнее...

– Ты идиот!!!
– обрушилась Настя на меня, когда раны графа более-менее затянулись.
– Ты его чуть не убил!!! Святая Богоматерь! Зачем, зачем я согласилась на эту дуэль! Ты же сильнее его на порядок! Зачем ты вообще полез между нами!
– кричала она без остановки.

– Извини, - проговорил я, опускаясь на землю.
– Я не думал, что так получится. У него была очень сильная и умелая защита.

– Да ты вообще никогда не думаешь! Болван!!!

– Папочка, тебе больно?! Как ты??? Ну не молчи!!! Скажи что-нибудь!!!

– Я... уже почти в порядке, - проговорил граф, с трудом поднимаясь с земли с помощью дочери.
– Доченька, пойдём домой. И не рассказывай маме ничего, ладно? И Светлане тоже!

– Хорошо-хорошо, конечно, - Настя махнула рукой, и рядом с ней развернулся портал, за которым виделся большой особняк, увитый плющом. – Пойдём, папочка!

Граф, поддерживаемый Настей, проковылял в портал, и тот закрылся за ними. А я, как дурак, остался стоять на развороченном нами дворе.

«Мда...»– думал я про себя.
– «Не стоило мне лезть в семейные разборки. Никакой благодарности, одни шишки и тумаки». В этот момент на веранду вышла бабушка и строгим голосом поинтересовалась, что тут произошло. Мне пришлось объясняться, после чего досталось ещё раз и от неё. А затем вышла Зинаида Зиновьевна, всплеснула руками и запричитала, что её лучший двор, буквально произведение искусства, превращён наполовину в свалку, а наполовину в военный полигон. В результате всё оставшееся время до вечера я, под неусыпным взором Зинаиды Зиновьевны, исправлял «нанесённые мной разрушения».

Устал я ужасно. Еле добравшись до столовой, я впихнул в себя ужин, под гробовое молчание бабушки, и пошел спать.

Но и поспать мне не дали. Около полуночи меня разбудил зов сестры:

– «Серёжа, ты не спишь?»– спросила она меня мысленно.

– «Уже нет»,– язвительно и полусонно ответил я.
– «Чего тебе надо?»

– «Прости»,– в голосе Насти послышались нотки вины.
– «Если можешь, забудь то, что я тебе наговорила. Просто я очень испугалась за папу. Знаешь, он на самом деле совсем не такой плохой, просто вспыльчивый немного. А когда он на взводе, говорит всякую чушь. А так он очень хороший. И заботливый. Знаешь, как бы то ни было, но я очень его люблю. Он заменил мне отца. И он правда любит меня, любит, как родную дочку, иначе он не стал бы так на меня злиться... Ты понимаешь?»

– «Угу... понимаю»,– сказал я.
– «Насть, давай поговорим утром, а? Я жутко вымотался за сегодняшний день».

– «Прости! Знаешь, я очень рада, что ты за меня заступился. Но в следующий раз не вмешивайся, пожалуйста, мы с папой разберёмся сами. Хорошо?»

– «Без проблем», – ответил я.
– «Я уже и так это понял».

– «Ну вот и хорошо!»– в голосе Насти послышались нотки облегчения.
– «Знаешь, ты всё-таки самый лучший брат на свете! Я тебя люблю! Спокойной ночи!»