Шрифт:
— Можно подать документы? — хрипло спросила Надя.
— Конечно, девочки, заходите… — приветливо сказала женщина, отставляя чай.
Она посмотрела результаты ЕГЭ и со вздохом сказала Наде:
— Вы проходите только на платный…
— Я знаю! — возразила подруга, вытаскивая из сумки внушительную пачку купюр. — Куда платить? — гордо спросила она.
Женщина посмотрела на пачку удивленно.
— Оплатите в банке после того как мы заключим с вами договор, — сообщила она. — Но нужно сначала сдать экзамен по истории и пройти собеседование.
Мы с подругой переглянулись. За три месяца я, наверное, забыла почти все из школьного курса. А Надя и в школе не блистала знаниями.
— А где это? — нерешительно спросила я.
— Да прямо здесь! — улыбнулась женщина и принялась заполнять ведомость.
Удивительно, но после всех приключений я еще помнила что-то. Даты, события, имена сами собой всплывали в памяти. Последний вопрос был о том, зачем я хочу учиться на психолога — видимо, он относился уже к собеседованию. Я честно сказала, что, кроме всего прочего, хочу научиться управлять своими эмоциями, которые слишком часто бьют через край. Экзаменаторша заинтересовалась.
— Но вы понимаете, Полина Дмитриевна, что работа психолога требует огромной выдержки? Ведь он ни в коем случае не должен быть вовлечен эмоционально в проблемы пациента…
Я смутилась и не знала, что ответить.
— Но я вижу, что вы готовились и профессию выбрали сознательно. Ставлю вам четыре балла и надеюсь видеть вас в числе наших студентов, — улыбнулась она.
Надя, которая сидела рядом, украдкой показала мне большой палец — дескать, молодец.
Когда пришла ее очередь отвечать, я очень переживала. Правда, все оказалось не так плохо: подруга, оказывается, все лето читала исторические книги. В Средних веках она плавала, зато в современной истории даже блеснула. Когда женщина задала ей традиционный последний вопрос, почему она хочет стать психологом, я ждала, что Надя насочиняет что-то в стиле "всю жизнь мечтала помогать людям". Но подруга удивила:
— У меня мама пьет… — тихо сказала Надя, опустив голову. — Мне все равно где учиться, лишь бы жить по-другому… Не хочу быть, как она!
Я думала, экзаменаторше не понравится ответ, но она вся так и расцвела:
— Запомните, девочки, ничто так не обезоруживает, как искренность! А ваша мотивация заслуживает всяческого уважения! — Обратилась она к Наде. — Ставлю вам четыре, и можете идти в финчасть заключать договор…
Мы вышли в пустой коридор и переглянулись. Ну вот мы и студентки! Я обняла подругу и вдруг ощутила ее содрогания: Надя плакала.
— Надь, ну ты чего? — спросила я, чувствуя, что у самой тоже слезы наворачиваются на глаза.
— Я ж говорила: хочу пореветь вместе! Вот и поревели!
И мы обе рассмеялись. Мы так и стояли у кабинета, размазывая слезы, когда открылась дверь и вышла наша экзаменаторша.
— Да-а, красавицы, вам еще работать и работать над своими эмоциями — по-доброму усмехнулась она и пошла к лестнице…
Время пролетело незаметно. Оказалось, мы провели в институте целых три часа! Саймон уже ждал нас у входа. На мой вопросительный взгляд он довольно улыбнулся и показал на карман рубашки, из которой торчал кончик авиабилета.
— Завтра в пять улетаем! — объявил он.
— Куда это? — всполошилась Надя.
— Ну, понимаешь, Саймон взял горящие путевки в Турцию… — пояснила я, невольно злясь на себя за то, что опять приходится врать.
Надя вздохнула, но тут же снова повеселела.
— Да уж тебе надо отдохнуть, ты вон даже не загорела за лето. А потом мы весь год будем вместе… — мечтательно сказала она.
С бабушкой оказалось объясниться сложнее. Как она ни радовалась моему поступлению, но предстоящая поездка ее обеспокоила.
Что я отцу-то скажу? — заволновалась она.
Как ни странно, переубедить бабушку мне помогла мама. Вечером она пришла с работы радостная и сияющая. Она поставила в вазу очередной букет, подаренный пациентами, и выслушала наши новости. Бабушка сообщила о моем отъезде таким тоном, словно я отправляюсь корреспондентом в горячую точку.
— Ой, ну что такого? Сейчас все отдыхают в Турции! — каким-то новым, легкомысленным тоном произнесла мама.
Мы с бабулей переглянулись. И это говорит мама — наш главный паникер?
— Кто это все? Ты же вот здесь, в Бетте всю жизнь отдыхала! — не слишком уверенно возразила бабушка.
— А теперь хочу за границей! — заявила мама — Когда Диме дадут отпуск, мы поедем в Болгарию!
Бабушка просияла и тут же забыла обо мне.
— Правда, Танюша? — переспросила она.
Мама принялась рассказывать, а я пошла в свою комнату собираться.
Ледяной плен
В самолете Саймон был молчалив и сосредоточен. Я не решалась приставать к нему с разговорами и лишь украдкой косилась на его гордый профиль, изнывая от волнения, тревоги и надежды. Глядя на расстилающиеся под нами пуховые одеяла облаков, я каждые пять минут повторяла себе: не надейся! Один раз мы уже обманулись в своих ожиданиях, возможно, и эта попытка окажется неудачной. И тем не менее снова и снова ловила себя на радужных мечтах о том, как Саймон станет человеком. Никогда не думала, что это так трудно — запретить себе мечтать.