— Н-нет, наверное, не стоит… Ничего страшного, — промямлила я, не зная, что сказать. Мне было неудобно, что я доставляю Антону столько хлопот.

Я заглянула в комнату и охнула от удивления — кроме шкафа-купе здесь не было никакой мебели.

— А где кровать? — повернулась я к Антону. Он густо покраснел:

— Понимаешь, в прошлый раз я спал как настоящий турок, — он показал на пушистый ковер на полу, — на циновке. Это очень удобно, — виновато добавил Антон, — поэтому я сам попросил такой вариант… Ну, когда еще не знал, что мы едем вдвоем…

— Понятно, — сказала я, чтобы замять неловкость. На самом деле мне было совершенно непонятно, как спать на ковре, да еще вдвоем с Антоном. Но терять время на переезд в гостиницу не хотелось — нам сегодня предстояла поездка к Грасини, и это было гораздо важнее, чем все остальное. К нам подошел Коржан.

— Гуд рум! — сказал он, выразительно глядя то на меня, то на Антона, то на пушистый ковер. Похоже, он не поверил, что мы с Антоном просто коллеги. Глаза моего спутника потемнели от гнева. Но он ничего не сказал и полез в карман джинсов за кошельком — нужно было расплатиться за квартиру. Молча отсчитал деньги и протянул купюры Коржану. Тот протянул было руку, но вдруг его лицо исказила дикая гримаса. Он громко вскрикнул и махнул рукой, словно отгоняя от себя кого-то. Потом отступил к стене и залопотал по-турецки. Я разобрала только одно слово — шайтан.

— Что с ним? — крикнула я. Антон не ответил и сделал шаг назад. Турок, бледный как мел, вдруг кинулся к двери и выбежал наружу. Слышно было, как гулко отдаются на лестнице его шаги.

— Антон, что с ним? Может, ему надо помочь?

— Все нормально, — успокоил меня Антон, хотя сам, похоже, был очень расстроен. — У него бывают такие… приступы.

— А как же деньги? — спросила я.

— Он вернется. Или пришлет кого-нибудь… — он тряхнул головой, словно отгоняя от себя неприятные мысли, и добавил энергично: — Вообще-то у нас мало времени. Успеешь собраться за полчаса?

— Успею! Если пустишь меня первую в душ!

— Ледис ферст! — Антон сделал широкий жест в сторону ванной.

Через полчаса мы вышли на раскаленную летней жарой улицу. Было уже четыре, но солнце палило немилосердно. Антон быстро поймал такси, и мы помчались по сверкающему витринами городу, затем выехали к морю и направились в противоположную от аэропорта сторону. Антон молча смотрел в окно, лицо у него было напряженное. Я подумала, что предстоящая беседа, наверное, будет не из легких.

— А они ждут тебя? — поинтересовалась я, подразумевая Грасини.

— Нет. Если бы я позвонил и попросил о встрече, они наверняка сказали бы, что их нет сейчас в стране… — жестко усмехнулся Антон.

— Но они могут не принять нас, раз мы без приглашения!

— У меня есть кое-какие идеи на этот счет, — бросил Антон и отвернулся к окну, показывая, что разговор закончен. Я примолкла и тоже уставилась на дорогу.

Мы ехали уже час, постепенно поднимаясь в гору. Вдоль дороги начался красивый тенистый парк, стало немного прохладнее. Наконец, машина остановилась у больших металлических ворот, сквозь которые виднелась зеленая лужайка с ровно подстриженными кустами. Забор простирался в обе стороны, сколько хватало глаз, видимо, сад был очень большим. Антон попросил водителя подождать нас и нажал звонок у ворот. Прошло несколько томительных минут. Шофер смотрел на нас с интересом — может быть, он догадался, что мы заявились сюда без приглашения?

— А если нам все-таки не откроют? — спросила я.

— Не думаю, — возразил Антон. — Наверняка Грасини заинтересуются целью моего визита. И тогда я предъявлю свой козырь!

Я недоуменно уставилась на него.

— Я же говорил тебе в Москве: мой козырь — это Полина Романова! — пояснил телевизионщик. — Девушка, которая что-то знает об их экспериментах… Наверняка Грасини захотят с тобой пообщаться. Хотя бы для того, чтобы понять, как много ты знаешь…

Через минуту мы увидели, что к воротам спешит маленький черноволосый человечек. Он шел очень быстро, наклонясь вперед и размахивая на ходу руками.

— Ну вот — нас уже встречают. Мои аргументы их убедили! — усмехнулся Антон.

— Ты так уверен? А если он скажет нам убираться восвояси?

Вместо ответа Антон взял меня за плечи и подвел вплотную к воротам.

— Вот, гляди, — он указал наверх. Оттуда на нас смотрела видеокамера. — Грасини слышали мои аргументы и сочли их убедительными.

В это время ворота открылись, и я разглядела человека, который спешил нам навстречу. Это был невысокий, худощавый парень лет двадцати пяти, азиатского типа. Его лицо казалось застывшим, словно маска.

— Хай, Ченг! — крикнул Антон, и парень вежливо склонил черноволосую голову в знак приветствия. Потом он посмотрел на меня, ударил себя в грудь рукой и хрипло сказал:

— Ченг!

— Очень приятно. Я — Полина, — сказала я, но он уже равнодушно отвернулся и быстро пошел к видневшемуся среди деревьев большому красивому дому с колоннами.

— Ченг почти не разговаривает, — кинул мне на ходу Антон. — У этого парня удалена большая часть мозга. Грасини рассказывали, что привезли его из Таиланда, где он умирал от опухоли. Спасти его удалось, лишь пересадив гипофиз обезьяны…