«Что ж, за битого двух небитых дают», — подумала Тамара, высоко поднимая голову.

А следом за Комовой, не замеченный ею, шел Коля Субботин. Ему нравилось вот так следить за Тамарой: он думал, что читает её мысли. Девушка шла явно веселая: купила мороженое, потом, съев его, негромко запела. Субботин, невольно улыбаясь, прислушивался к её голосу. Он думал о Тамаре с гордостью, как о сильном человеке, раз не сломили её эти испытания. «Переволновалась немного, понервничала, а теперь за дела: значит, не обиделась на критику, поняла свою вину…»

Пораънявшись с Тамарой, он пошел рядом, подделываясь под её шаг. Что-то говорило его душе, что эта встреча будет для него не совсем обычной.

— А, Коля! — приветливо сказала Тамара и взяла его под руку, вопросительно заглядывая в глаза. — Мождо?

«Да, да, зачем спрашивать…»— отвечали его глаза, и он локтем прижал к себе её руку.

— Ты не сердишься на меня? У нас все по-прежнему? — спрашивал Коля, стараясь выводить свою спутницу поближе к фонарям, чтобы видеть её лицо.

— Да нет же! Откуда ты взял? — возбужденно отвечала Тамара. — Нам, кажется, обоим поровну досталось, по выговору…

— Хорошие ребята у нас. В таком коллективе не пропадешь…

Тамара незаметно поморщилась; ей даже в мыслях не хотелось возвращаться к собранию, а тем болеё говорить с Колей на эту тему; не поймут они друг друга!

— А я хорошая? — кокетливо, не без умысла, спросила Тамара, чтобы разом покончить с неприятным для неё разговором, и вдруг, остановившись, прижала Колину руку к своей груди.

— Тамара! — изумленно воскликнул Субботин, на мгновение оторопев от такого неожиданного поступка девушки. Он никогда еще не говорил с ней о своей любви: она не хотела этого, не допускала. И Коля понимал почему: в горькие минуты их неровных отношений он сознавал, что Тамара не любит его. Но вот она сама вызывала его на признание.

— Для меня не только хорошая. Ты самая хорошая… — тихо сказал Коля неожиданно изменившим ему голосом.

Тамара, не скрывая загоревшейся в глазах радости победы, долгим, неотрывным взглядом посмотрела тм него. «Все-таки приятно, когда в тебя влюблены», — подумала она и тут же пожалела, что Субботин, а не Белочкин сказал ей эти слова.

— Ну, а ты, Тамара, тебе есть что ответить мне? — спросил, слегка заикаясь, Коля, ободренный блеском её глаз.

Тамара, не отвечая, потянулась к нему своим улыбающимся лицом с чуть разомкнутыми влажными губами, и Коля понял, что может поцеловать её.

Он привлек к себе девушку, испытывая легкое головокружение от её впервые так близко сияющих ему глаз и теплого, отдающего ароматом свежего сена дыхания на своем лице. Дав поцеловать себя, Тамара отпрянула от Субботина, и он тут же разомкнул объятия. Он боялся, пусть даже ненароком, чем-нибудь обидеть её в такую необычную минуту.

«Еще не поздно, позвоню Белочкину», — соображала Тамара, заторопившись домой и ускоряя шаг, суеверно думая о том, что в сегодняшний удачный день ей должно повезти с Левой.

— Тамара, ты знаешь, я тебе говорил однажды, как я смотрю на наши отношения, — между тем продолжал Субботин, ведя её под руку. — Я не уважаю, нет, её признаю, — поправился он, — таких людей, которые неискренни или разбрасываются в своих чувствах.

Она, казалось, внимательно слушала и смотрела на него широко раскрытыми и будто наивными глазами. Это трогало и умиляло его. Он чувствовал себя мужчиной, сильным человеком, ответственным за эту слабую, милую ему девушку, будущую жену. Он с благодарностью вспоминал, как она просто, доверчиво разрешила ему, наконец, поцеловать себя.

Тамара глядела на Субботина с невольным удивлением: она всегда находила его некрасивым, неуклюжим от робости. Сейчас он хорошел на глазах. Она плохо вслушивалась в смысл его слов, но ей нравился его уверенный тон и этот новый, незнакомый взгляд немножечко свысока.

«Не выйдет с Левой — займусь им…»— безмятежно подумала Тамара и с легким сердцем, довольная собой, ни на мгновение не задумываясь о том, что поступает дурно, обманывая его, прощаясь, протянула Субботину левую руку в пуховой перчатке.

— Для друга, — многозначительно сказала она, мягко пожав его большую руку, красную на ветру.

Минуту спустя, весело напевая, Тамара поднялась к себе в общежитие на второй этаж. Девушек дома еще не было. Наскоро переодевшись, что было не в её правилах (она любила посидеть перед зеркалом), Тамара снова вышла на улицу и направилась к телефону-автомату. Знакомый вкрадчивый и особенно красивый по телефону голос Белочкина тут же ответил:

— Вас слушают!

— Это я, Лева, — сказала она с удовольствием произнося его имя. — Ты уже дома, Лёва, да? Я соскучилась и хочу тебя видеть!