Шрифт:
– Ничего, так; а какая хорошенькая эта Маша!
– Да, нечистый ее не взял; сухопара немного.
Маша была очень хороша: ей было 17 лет. Высокий, стройный рост давал ей какую-то особенную величавость; черные волосы украшены алою махровою маковкою; смуглое лицо, оттененное легким румянцем,- признак чистой украинской крови. Длинные, пушистые ресницы, большие голубые глаза, легкая походка, даже самый покрой платья, отличный от здешнего,- все очаровывало Петрушку... При первом взгляде на Машу он затрепетал от удовольствия; какое-то тревожное и вместе приятное чувство запало в грудь его.
Люди много толкуют о сочувствии душ; я мало верю людям, но в этом случае вполовину соглашаюсь.
Когда Петрушка и Филька разговаривали, дюжая дворовая девка внесла в переднюю коробку яблок. Минуты через две вышла Маша, подошла к коробке и, не смотря ни на кого, сказала:
– Снеси, Дунька, эти яблоки в девичью, барыня приказала сосчитать их.
– А позвольте узнать, какие это яблоки, кислые или сладкие?- спросил Петрушка, подойдя к коробке, да и покраснел, сам не зная чего.
– Не знаю,- отвечала Маша, посмотрела на Петрушку и сама покраснела еще более Петрушки, взяла из коробки яблоко и начала вертеть его в руках.
– Его можно попробовать,- сказал Петрушка,- вот прекрасный ножик.
Петрушка вынул из кармана складной охотничий нож своего барина и подал его Маше.
Маша разрезала яблоко и отдала половину его, вместе с ножом, Петрушке.
– А какой это удивительный нож!- заметил Петрушка.- Это у нас, в России, в Туле такие великие мастера.
– Да,- отвечала Маша.
– Вот, видите, точно немецкий складной, и как умно все придумано: один большой нож - видите?- один маленький, вот пробцер, огниво, гвоздь - чистить трубку, и уховертка.- Говоря это, Петрушка раскрывал нож и показывал каждую штуку особенно.
– Спрячь-ка, приятель, свой нож,- сказал Филька,- а вы с яблоками проваливайте: застанет старая барыня, что вы едите фрукты, надает вам тумаков и мне, как свидетелю, достанется. Слышь? Идут?
Девушки ушли в боковую дверь; в переднюю вошел Медведев и приказал подавать лошадей.
Так началось знакомство Петрушки с Машею, а если хотите - и любовь их.
С этих пор всякий раз, когда приезжал Медведев к Фернамбуковым, Маша всегда находила какой-нибудь предлог прийти в переднюю. Петрушка, с своей стороны, всегда имел что-нибудь любопытное передать Маше; мало-помалу, они до того познакомились, что Петрушка начал привозить Маше из господской библиотеки романы: "Природа и любовь" Лафонтена, "Алексис, или Домик в лесу" Дюкре-Дюминиля и другие, подобные.
Заметили ли вы, господа, что, пируя на свадьбе, холостые люди и девушки бывают как-то особенно настроены. Они откровеннее, мечтательнее, решительнее, разговорчивее, доверчивее... Право! Музыка ли располагает к этому человеческие сердца, или веселые, счастливые лица новобрачных, или яркое освещение - не знаю, но уверяю вас, что мое замечание справедливо.
На свадьбе у Чурбинского пир приходил к концу. Музыка играла мазурку. Юлиан Астафьевич танцевал в первой паре с своею супругою, далее Макар Петрович с Еленою Павловною, еще Василий Александрович с Александрою Ивановною и еще много, много пар. Можете представить, как было весело!
Лакеи и горничные приехавших господ столпились у дверей залы и с изумлением смотрели, как уездный учитель математики, приглашенный на свадьбу ради великого искусства и знания танцевального дела, изогнув данную ему богом обыкновенную человеческую фигуру в иноземную букву S, отчаянно носился по зале из угла в угол; правою рукою поддерживал он за кончики пальцев огромную даму, а в левой держал за уголок белый носовой платок, который, как флюгер, шумел, кружился, плясал в воздухе и летел за своим господином, точно хвост за кометою. Зрелище диковинное и не для одних лакеев.
Маши не было в толпе любопытных зрителей. Петрушка и прежде видел эти танцы, потому он и не тискался вперед; закинул за спину руки и стал почти у самой двери, ведущей в сени. Вдруг ему послышалось, будто за ним отворяется дверь; он взглянул - нет никого; через минуту кто-то дернул его сзади за сюртук: оглянулся - опять никого; немного погодя чья-то нежная ручка робко пожала его руку. В секунду Петрушка был за дверью, в больших темных сенях - ему навстречу какая-то женщина бросилась на него и обвила жаркими руками.