Шрифт:
– Перестаньте возиться с собакою, вы ее вечно балуете! Пейте чай, да расскажите нам, как там у вас в губернском свете - что новенького?
– Решительно ничего. Войны не слыхать, набора тоже.
– Набора тоже?
– Тоже!..
– Это хорошо. А Катерина Федоровна что?
– Слава богу! Здорова; велела вам кланяться. У нее для дочери есть жених на примете... Что вы говорите, сударыня?
– Военный?
– Да, военный, сударыня, и, говорят, очень богат; где-то в Олонецкой губернии свои виноградники...
– Скажите! Какая завидная партия!
– Да, и еще, говорят, у него есть где-то возле Торжка свой судоходный канал; что прошла лодка - гривна в кармане; барка или там что другое - двадцать копеек. Такое заведение!..
– Неужели?!
– Да, сударыня! И наш советник Горох Дорохович, и Ульяна Ульяновна... и... все говорят; а сам такой молодец, эполеты как жар горят...
– И в чинах?- спросил Макар Петрович.
– Чин офицерский, уже восьмой месяц прапорщиком.
– Ну, так послужить бы еще немного.
– Говорят, ему в этом году приходится в подпоручики.
– Понимаю, через год в отставку поручиком - это другое дело... Ну, да пусть себе он убирается к болотному дедушке, наше дело сторона. А сама-то Катерина Федоровна?
– Ничего, живет по-прежнему; недавно купила у барышника для себя серого рысака.
– А Петр Потапыч?- спросила Анна Андреевна.
– Все танцует мазурку.
– Охота же спрашивать об этом чурбане!- перебил Медведев.- Что наш почтеннейший Туз Иванович?
– На прошедшей неделе схоронили.
– Схоронили?!
– Да, схоронили; впрочем, потешил-таки он весь город. Представьте себе, в духовном завещании запретил своей жене покупать карету.
– Как так?
– Так написал просто: "Как-де моя жена происходит из хвастливого рода, да и в продолжение многолетнего супружества нашего всегда оказывала неимоверную наклонность к суетности и тщеславию, что неоднократно выражалось нелепыми требованиями о покупке кареты, то я, сохраняя пользу детей наших и не желая видеть их со временем нищенствующими, запрещаю, под опасением моего проклятия, жене моей покупку кареты не только новой, но даже и поезженной, как вещи, могущей служить поводом к разорению моего семейства".
– Ха-ха-ха! Экой пострел! Царство ему небесное! Утешил!
– Что же бедная его вдовушка?- спросила Анна Андреевна.
– Тут нечего спрашивать, душа моя: верно, ругается.
– Изволили отгадать: сильно ругается, ругает покойника и дома, и в гостях, и на улице. Такая стала сердитая; нет давно сделала большой афронт жениху дочери Катерины Федоровны.
– Оставьте его в покое: смерть не люблю прапорщиков, которые сватаются, лучше бы вы сами женились.
– Это единственная цель моей жизни. Я рад жениться, но, вы знаете, я человек небогатый...
– А если бы я тебе, приятель, нашел невесту с состоянием?
– Полноте шутить!
– Нет, право. Помнишь ли ты полковницу Фернамбук, которая целое лето прожила с дочерью в губернском городе?..
– Как же, я ее имел честь часто видеть у Катерины Федоровны, еще у нее дочка - сущий амур или грация!
– Ни амур, ни грация, а так, девушка недурная, с 300 душ приданого. Эта самая дама без души от тебя. Как приехала в деревню, все твердила: "Вот человек, Юлиан Астафьевич! Какой вежливый, услужливый, толковый!.." Влюблена в тебя, да и баста!..
– Шутите! Она, кажется, уже степенных лет.
– Экой приказный! Ей лет за шестьдесят; женись на ее дочке...
– Куда там! Такого счастья я и во сне не видывал.
– Что за счастье? Ты молодец, добрый малый, дворянин. Чего этой бабе еще надобно?..
– Она может найти себе зятя офицера.
– Стыдись, братец, разве ты не офицер? Какой на тебе чин?
– Губернский секретарь.
– Черт вас разберет! Переведи, братец, как это будет по-христиански.
– В ранге поручика.
– И прекрасно! Чем ты не жених? Хочешь, я женю тебя?
– Будьте благодетелем! Да нет, меня смех берет; ха-ха-ха! Вот оказия!.. Впрочем, делайте что хотите!
– Ладно! Куда ты едешь курьером?
– В П-в.
– Сколько ты можешь прожить у меня?
– Дня два.
– Вздор! Ты должен прожить неделю.
– Невозможно, Макар Петрович!
– Почему? Какие-нибудь дрянные бумаги нужно отдать кому? Это можно сделать: я пошлю в П-в форейтора Ваську, он их отдаст по адресу, а на другой день привезет ответ. П-в всего от нас 50 верст. Остаешься? Завтра же начну действовать - и не будь я Медведев, если ты не женишься на молодой Фарнамбуковой. Поедешь - пеняй на себя.