Анна видела его звонки, бегая по Москве все выходные с одной встречи на другую. Она не знала, что ответить. Не знала, какой нужен тон. Она была зла на себя, понимала, что ее просто несет и надо взять себя в руки: ведь ничего, в сущности, не произошло. Ну, не звонил неделю. Но ведь как-то она должна ему показать, что так нельзя!

В понедельник вечером Джон пришел к Анне, не спрашивая, можно ли, и не поднимая вопроса о звонках. Он просто радовался, что снова с Анной, смотрел на нее счастливыми глазами:

– Мне так повезло, что ты у меня есть. Я самый счастливый человек. Ты еще хочешь заниматься любовью со мной?

– Хочу. Я думала о тебе всё время. У нас какой-то трудный период в последнее время. У тебя что, на работе совсем плохо?

– Плохо, но терпимо. Не в этом дело. Во мне самом что-то происходит в последнее время.

– Что?

– Так и знал, что спросишь. Сам не знаю.

– Наверное, происходит что-то новое. А это всегда хорошо, если есть смелость принять это новое. У многих ее нет, они бегут от неизвестного.

Прошла еще пара недель такой же маяты. Анна то настраивалась на терпеливое ожидание – в конце концов, не впервой, то просто лезла на стенку из-за отсутствия Джона. Кризис на работе – она первый специалист по кризисам, с ее-то школой собственных кризисов и кризисов Виктора. Она умеет слушать и врачевать! И Джон мог бы тоже лучше понимать, какие она усилия делает над собой. А он всё меньше помогает ей идти по этой трудной дороге романа с женатым мужчиной.

Джон снова уехал с Одри и своей толпой куда-то отдыхать на длинный уик-энд. Ну да, если не работа, то жена. В их разговорах, внешне ласковых, крылось всё больше невысказанных взаимных обид. По возвращении Джон опять разгребал кризис на работе. Анна чувствовала себя брошенной. Да, он приходил не реже раза в неделю, но всё было как-то не так, на бегу, что ли, как будто он является сюда из чувства долга. Джон все видел, делая вид, что не замечает, но взаимные ожидания и разочарования игнорировать становилось все более тягостно.

Он пригласил Анну поужинать, твердо решив сегодня поговорить «о приоритетах» и ее месте в своей жизни. И вдруг ясно понял, что это будет конец. Джон смотрел в ее смущенно улыбающиеся глаза, полные любви и понимания, и в голову приходили совсем не те слова, которые он заготовил. В сущности, ей так тяжело! Она выбрала трудную дорогу быть рядом с «совершенно женатым» и «донельзя занятым» мужчиной. Он слышал от нее не более, чем приглушенные жалобы. Анна идет выбранной дорогой легко. Может, эта легкость нарочита, но от этого в ней только больше достоинства. Что он сделал, чтобы помочь ей нести эту ношу? Разве эта драгоценная игрушка может наскучить? А Джон хоть пальцем о палец ударил с Нового года, чтобы сохранять право владеть ею, не потерять?

Совершенно неожиданно для себя он выпалил:

– А какие у тебя планы через неделю?

– В начале мая? По-моему, ничего сверхважного. А что? Ты ведь никогда не планируешь так далеко?

– Я обещал тебе Париж. Поедем? Я хотел бы выехать в четверг ближе к вечеру и вернуться утром в воскресенье. Ты как?

– Джон, а мы на поезде поедем? Я всегда мечтала поехать в Париж на «Евростаре»! Ура-а! Сразу сесть в поезд и наслаждаться, что каникулы уже начались.

– И это всё, о чем ты думаешь сейчас?

– А о чем я должна еще думать?

– Я говорил тебе, какая ты чудная?

– Очень даже давно, уж не припомню когда.

– Я не верю тебе. Ты всё помнишь. Но спасибо за этот ответ.

– Я помню только хорошее.

– Это правда, и это еще один твой редкий дар.

– Одри, я должен ехать в Париж на конференцию. В следующий четверг до субботы, вернусь домой в воскресенье утром.

– Что? Какая конференция в выходные? Ты ничего мне про это не говорил.

– Должен был поехать другой человек, но с этим хаосом в конторе уже никто не знает, кто за что отвечает, кто с кем и против кого… Знаешь, там так сейчас всё запуталось. Я всегда говорил, как только начинают размываться зоны ответственности – пиши пропало…

– Меня сейчас не интересуют ваши бесконечные перипетии, я устала про это слушать уже который месяц, но ты никогда не упоминал Париж.

– Короче, я вернусь в воскресенье и буду понедельник и вторник, наверное, работать дома. Буду здесь с тобой.

– Нет, это совершенно невозможно. У нас уже есть программа на следующие выходные. Скажи им, что поехать не можешь.

– Я бы предпочел сейчас на работе отношения не обострять.

– У тебя на все есть ответ.

– Одри, я говорю тебе, у нас в компании сейчас трудный период…

– Они бывают везде. Майкл еще даже не уехал, а этот Кевин уже распоясался. Я с самого начала это знала, но ты не счел нужным мне помочь. У меня из-за этого теперь куча неприятностей, но семья как была, так и остается главным приоритетом. А ты вообще не можешь ничего сам организовать. Невозможно ничего запланировать, ты постоянно таскаешь домой работу, а теперь еще вот, пожалуйста, в Париж собрался!