— Как дела? — угрюмо вопросил я и присел поблизости.

Сосредоточенный взгляд Ури изучил меня с ног до головы.

— Если вы о вихревых потоках класса «Апшерон», шеф, — тут же отреагировал климатолог, — то могу вас обрадовать. Уже сегодня тучи рассеялись, и небо проясняется. Буря почти утихла. Завтра выходим из заточения.

— Это хорошо, — отрешенно вздохнул я. Но Сорди было трудно провести.

— Поцапались с Марион?

Эх, мне бы такую проницательность! Цены бы мне не было.

— У нее проблемы, — нашелся чем ответить я. — Из компьютера пропало несколько файлов. Вероятно, стерла их, приводя в порядок структуру данных, а теперь ищет виноватых.

Кивок Сорди согрел мне душу.

— Не берите в голову, кэп. Женщинам вообще свойственны перепады настроения.

Тихое шуршание регенератора на мгновение ниспослало мне непередаваемое чувство блаженства.

Еще будучи ребенком, я частенько садился дома у работающей старой стиральной машины, укутывался в потрепанный плед и на целый час погружался в мир своих детских фантазий. Увы, с годами я лишился не только воображения, но и того полного радужных надежд ощущения исключительного умиротворения, заменив его, увы, не по своей воле, на какое-то противное чувство опустошения и неопределенности.

Мягкий и мелодичный голос Сорди вывел меня из прострации:

— Не собираетесь принять душ, кэп?

— Нет, Ури. Мне еще надо покопаться в Информатории…

— Тогда я займу душевую на полчасика. Спокойной ночи!

Сорди махнул мне рукой на прощание и направился в отсек с душевой кабиной.

Направился? Или направилась? Ведь этот вопрос так мною и не был выяснен до конца, машинально подумал я. А ведь сейчас был подходящий случай, чтобы расставить все точки над «i».

На обоснование своих дальнейших действий я потратил не менее пяти минут — чтобы решиться на такой шаг, надо было перебороть в себе архаичное чувство стыдливости. Если таковое еще у меня имелось, конечно.

Душевая находилась в самом конце коридора. Я неслышно подошел к овальному проему, ведущему в служебный отсек. Над ним ритмичными вспышками синего цвета мигал индикатор, извещая, что Ури предусмотрительно запер металлопластиковую перепонку на кодовый замок. Интересно, к чему такая скрытность? Ведь даже Сарделька, принимая душ, не прибегает к подобным средствам предосторожности. Доверяет нам.

Во мне вдруг проснулся азарт охотника. Я быстра направился в командную рубку и уселся за пульт Информатория. Вывести на сенсорный монитор панорамное изображение душевой не составило для меня труда — каждый отсек на базе имел видео-, аудио- и инфракрасные датчики. Я приник к экрану.

В углу за матовой полукруглой перегородкой маячили расплывчатые контуры обнаженного тела. Одежда Сорди висела у переборки, отстегнутый от рукава диск-компьютер вместе с личным обручем лежал на выдвижной полке рядом со входом.

Я прислушался. Из-за пластиковой ширмы раздавался давно мною позабытый шум дождя — обычное дело, когда кто-нибудь принимает душ. И никаких других посторонних звуков.

Наконец шум падающих капель оборвался. Из-за перегородки показалась часть спины Ури.

Я сглотнул слюну. Блестящая от воды обнаженная плоть сразу напомнила мне о многом. Точнее, о многих. О неприступной Элизабет с марсианской базы. О красавице Ольге из института межгалактических проблем. О моей сокурснице Веронике Коновальчук, чье быстрое замужество с Вадимычем чуть было не стало причиной разрыва наших дружеских отношений.

Между тем рука Ури дотянулась до полки с туалетными принадлежностями и завладела большим махровым полотенцем, так что уже через мгновение я мог лицезреть всю фигуру Сорди выше пояса.

Моему разочарованию не было предела. Конечно же, Сорди никак не мог быть женщиной! Это я сразу понял, как только увидел совершенно плоскую грудь климатолога, — никакого намека на женские прелести.

Ури уже разместился у пневмосушителя и повернулся ко мне лицом. Теплая воздушная струя разметала его волосы, обволокла все тело, приподнимая край голубой махровой материи, затянутой на поясе.

Мне стало смешно. И это в полном одиночестве? А собственно, зачем ему заворачиваться в полотенце? Кого он может стыдиться?

Я уже хотел было сбросить изображение душевой с экрана, но тут у меня зачесалась переносица, и я убрал палец с сенсорного экрана. По счастливой случайности этой заминки хватило сполна, чтобы получить ответы на все вопросы.

Неловко повернувшись, Сорди задел край выдвижной полки. Полотенце тут же предательски свалилось с бедер, открывая моему взору самые интимные части тела.

Я оторопел. Там не было ничего. Ну, совсем ничего!

Только через секунду до меня дошло, что передо мной вовсе не человек, а давно запрещенный к воспроизводству на Земле клон-андроид. Детище генной инженерии и коварного человеческого интеллекта. Существо без пола и без нравственных угрызений совести…

С недавних пор я вдруг стал замечать, что мое собственное тело живет обособленной от меня жизнью. Ну, на самом деле, лично мне, Владиславу Кедрову, выпускнику Карвеловской академии и полномочному Наблюдателю на планете Проксида, совсем не нужно питаться, а моему организму — надо, поэтому приходится не меньше двух раз в день поглощать углеводы и белки, поддерживая тонус и работоспособность человеческой плоти. Также я вполне мог бы обойтись и без сна — дел хватает, но мой мозг ежедневно на несколько часов укладывает меня спать. И ничего с этим поделать нельзя.