— Мне это кажется невозможным, — сказала Эльзе. Она раскаивалась, что оставила мужа одного.

— Факты говорят ясно, — возразил Каннито. — Каттани предал тех, кто в него верил, в том числе и вас, дорогая Эльзе. Послушайте меня, нам сейчас остается лишь смотреть, как он идет на дно. Он сам влез в петлю. Вы должны немедленно отобрать у него девочку,. а потом сможете начать новую жизнь. Ведь вы-то счастливица, еще молоды. Вам нужен хороший адвокат?

— Адвокат между мужем и женой? — Эльзе была удивлена и раздосадована. — Ох, как это ужасно. Нет, благодарю вас.

Комиссар провел ладонью по лицу. Почувствовал, как колется борода, — он уже три дня не брился.

В дверь позвонили.

Ему не хотелось ни с кем разговаривать. Немного поколебавшись, он спросил:

— Кто там?

— Отгадай, — Он узнал голосок Титти.

— Зачем ты пришла? — не сдерживая раздражения, спросил он.

— Чтобы повидаться с тобой. Не открывая двери, он крикнул:

— Нет, уходи. Сегодня я не хочу тебя видеть. Девушка была непреклонна.

— Если не откроешь, — сказала она, — я лягу тут, у твоей двери.

Каттани с досадой повернул ключ в замке. Дверь распахнулась, и Титти застыла в изумлении, увидев его заросшим щетиной, с воспаленными глазами.

— Ну нет, — сказала она, — нельзя доходить до такого состояния.

В квартире стоял едкий запах табачного дыма. Девушка распахнула окно. Гостиная напоминала поле сражения. На полу валялись рубашки, пепельницы полны окурков, диван завален газетами и носками.

— Я тут немножко приберусь, — сказала Титти, — а ты сядь и не мешай мне. — Она заглянула в комнату Паолы. — А где девочка? — удивилась она. — Еще ночует у подруги?

— Да, — сухо ответил он, продолжая расхаживать взад-вперед. Словно боялся, что если хоть на мгновенье сядет или остановится, то станет удобной мишенью.

— Я у тебя останусь, пока она не вернется, — решительно заявила Титти.

Он обернулся и устремил на нее взгляд, полный ярости.

— Ты немедленно отсюда уйдешь. Сейчас же убирайся! — Потом, немного помолчав и подумав, сменил тактику. Подавив раздражение, проговорил менее резко: — Для тебя же будет лучше, если ты пойдешь домой. Я — конченый человек и уже не в силах защитить тебя.

— Ничего не поделаешь, — отозвалась она. — Значит, мне придется защищать себя самой. Рано или поздно мне нужно научиться это делать.

Впервые Каттани открылось, что под хрупкой оболочкой у этой девушки таится неожиданно твердый характер. Видно, в ней заговорила врожденная гордость старой сицилийской знати.

— Нет, — сказал Каттани, — ты должна держаться от меня подальше. — Теперь его голос звучал умоляюще. — Со мной все кончено. Я стал всеобщим посмешищем. Все надо мной издеваются.

— Но я знаю правду и тебя не покину. А до того, что гозорят вокруг, мне нет никакого дела.

— Да дело в том, что я хочу остаться один, — он сжал кулаки с такой силой, что у него побелели пальцы. — Я тебя прошу, оставь меня в покое.

Однако девушка продолжала упорствовать:

— Я тебе не буду мешать. Сяду в уголок, и ты меня даже не заметишь.

Эти ее слова окончательно вывели комиссара из себя. Он так хватил кулаком по кухонному столу, что грязные кофейные чашки подпрыгнули на блюдцах.

— Тебе надо уйти! — заорал он. — Я не могу тебя тут держать! И не желаю видеть!

— Так, это, значит, из-за Чиринна, — грустно и задумчиво проговорила она. — Значит, ты тоже его боишься. Теперь он вновь на свободе, и ты дрожишь от страха. Но я-то его не боюсь. Ты почему-то в тот вечер решил сохранить ему жизнь, но я не буду столь мягкосердечна. Если Чиринна явится ко мне, то получит пулю в лоб. Я застрелю его.

— Не говори глупости, — встревожено сказал он.

— Нет, я это сделаю, — решительно произнесла девушка. — Кто посмеет осудить меня? Ведь он убил мою мать.

С тем она ушла.

Каттани поднял голову и увидел свое отражение в зеркале, висевшем в ванной. У него болели глаза. Он открыл кран и долго держал лицо под сильной струей холодной воды. Тем временем мозг его лихорадочно работал. Он перебирал один за другим все моменты ссоры с Титти. Вытер полотенцем лицо. «Я вел себя по отношению к ней жестоко», — подумал он.

И неожиданно для самого себя выскочил из квартиры, спустился и выбежал на улицу. В тусклом свете редких фонарей никого не было видно.