Шахов Василий
Шрифт:
— Дыкть это… Ну… типа, беса изгонял…
Приятель не мог, да и не пытался скрыть изумления:
— Кого ты изгонял?!
— Ну, этого… беса! Я же экзорцистом теперь подрабатываю…
Саша расхохотался. Расхохотался, будто напрочь забыл о неприятностях с этой бабенкой и обо всех невзгодах, которые произошли с ними. Гарик никогда в жизни не видел, чтобы он так смеялся — громко, до судорог.
— Да ты рехнулся, Гарик! — Игорь ощутил то же, что и в тот день с «одержимым»: все помрачнело, что-то извне коснулось его мыслей и воспоминаний.
Он очнулся под новый всплеск Сашиного хохота:
— Ты и правда рехнулся, «товарищ экзорцист»!
— Сам же сказал… эт самое… что у нас выгоднее всего быть экзорцистом…
— О, зимы и вьюги! — телохранитель утер слезу под глазом. — Я же не буквально! Поехали… Я сейчас…
Николай мрачно глотал противный кофе. Сашин смех в коридоре сильно раздражал его. Нашел время ржать…
Рената спала. Ее лоб покрывала испарина, глаза ввалились, как у мертвой. А этот хохочет себе. Любовничек… Благо, она этого не слышит…
— Николай, — двери открылись, и из-за шкафа, отгораживавшего вход от основной части комнаты, показался Саша. — Мы с Гариком уедем на пару часов.
— Шур, у тебя шо, педикулез мозга?! Куда вы уедете?! А если она тут помирать начнет — мне шо, по всему городу вас разыскивать?
— Эт самое… на вахте есть телефон… — вмешался Гарик. — Скорая — «03»… Пошли, Сань! Нас ждут!
Гроссман скрипнул зубами и ничего не ответил. А потом эта дура будет пищать от восторга, вспоминая, как «хранитель ея тела» геройствовал, отпаивал ее водкой… чтобы, когда она заснет, бросить обузу и смотаться с «корефаном» в неизвестном направлении…
Хозяин — толстый солидный дядюшка с дряблым подрагивающим мешочком на месте второго подбородка — встретил Сашу и Гарика на веранде.
— Вы делаете успехи, товарищ экзорцист: вчера на кухне лампочка горела целых десять минут, прежде чем лопнула… — и Хозяин вопросительно посмотрел на Сашу, который поднимался по ступенькам.
— Это Александр. Тот самый, — упредил Гарик и вспомнил одно ученое слово: — У нас это… консилиум…
На веранде возникла супруга Хозяина — женщина весьма солидная и похожая на их с Саней школьную директрису, а заодно и на Крупскую. Которая Надежда Константиновна…
Вытирая платком лиловый распухший нос, «Крупская» всхлипнула и прогудела:
— Целый день сегодня шкаф роняет… Развлечение себе нашел. Поднимет — уронит, поднимет… От нас уж соседи шарахаются. И откуда, спрашивается, узнали?
— Не от меня! — быстро ввернул Гарик.
Но «Крупская» не слушала его. Хозяева уже давно смирились с творящейся в доме чертовщиной.
— Что за наказание?! О, господи Всемогущий, прости и помилуй! — она с чувством осенила себя крестом.
Гарик незаметно подмигнул Саше и, когда Хозяин с Супругой, взяв по свече, пошли в дом, улучил момент, чтобы шепнуть:
— Во где сидят самые верующие! Им нынче по долгу службы — со свечкой, как со стаканом…
Оказавшись на кухне, Саша быстро оценил обстановку. Его взгляд остановился на чайнике, укрытом старинной пышной куклой с фарфоровым личиком. Под широкой ватной юбкой у таких кукол не бывает ножек…
В полутьме, когда поднимались на второй этаж, Саша стал не похож на себя. Или Гарику это привиделось?
Хотя приятель был здесь впервые, он безошибочно угадал нужную дверь. Впрочем, ошибиться было трудно из-за миазмов, которые сочились через щели.
— Ал-Нат, зима тебя покарай, братишка! — ликующе проорали из комнаты, и вместе с воплем оттуда вырвалась страшная вонь, как из прохудившейся канализационной трубы. — Атмереро!
Тем не менее, Саша вошел и не поморщился. Игорю показалось, будто вокруг приятеля образовалось нечто вроде поля, источающего запах мяты, имбиря, хвойного дымка и еще чего-то терпкого и южного.
Худой, как скелет, подросток по-прежнему был привязан к спинкам кровати. Но теперь он не спал.
— Да не умрет лето в нашем сердце, Сетен, — произнес Саша, приближаясь к больному.
— Да будет наша сущность едина, — отозвался парень голосом того монстра.
— Санька! — испуганно шепнул Игорь, не отваживаясь сделать и шагу. — Ты бы не подходил туда…
— Слушай, чародей, а изгони-ка ты к ветрам да стуже этого горе-чертогона, чтоб не мозолил он мне глаза! Надоел он мне — сил моих больше нет. Изгони, иначе будут трупы…
Саша обернулся на Гарика:
— Игорь, выйди!