— А вы кто ей будете? — кокетливо спросила молоденькая регистраторша, соблазняясь великолепной, пусть и слегка помятой, внешностью незнакомца.

— А угадайте! — тут же поменялся в лице Гроссман; следующая фраза явно предполагала вопрос: «А что вы, девушка, делаете сегодня вечером?»

— Пройдите вон туда. Доктор как раз говорит о ней с… Ну, вон туда пройдите!

И регистраторша авансировала его ослепительной улыбкой.

Николай открыл дверь:

— Можно?

Врач примолк. Телохранитель кивнул, позволяя продолжать.

— В общем, — скомкал окончание реплики доктор, косясь на Ника, — принимая всё это во внимание, только покой! Пока — стационарный режим, со временем переведем на амбулаторный…

— Я хочу вас попросить, Денис Иванович… — Саша бросил короткий взгляд в сторону Николая. — Если кто-либо, лично или по телефону, осведомится о ней, сообщайте, что таковая не зарегистрирована. Это очень серьезно.

— Хорошо. Постараюсь сделать все, что от меня зависит…

Саша и Николай побрели на улицу. Устало привалившись на каменный заборчик, закурили. Моросил дождь.

— Коля, сними квартиру, — сказал телохранитель. — Нам нужно будет устроить ее, когда выпишут…

— Да понятно… — вяло отмахнулся Гроссман. — А ты?

— Я — здесь, — как само собой разумеющееся отозвался Саша.

— Давай, что ли, хоть меняться? Три часа — ты, три — я?

— Посмотрим.

Гроссман вздохнул. «Нет, все говорит за то, что мирно, в своих постелях и от старости, мы не помрем»…

— Я прослушал… что там доктор сказал? У нее болевой шок?

Саша потер бровь большим пальцем и глубоко затянулся сигаретой:

— Нет. Сильный нервный срыв и сепсис.

— И все?

— А этого мало?

— Я уж подумал совсем страшное… Никогда себе не прощу, наверно…

— Иди, Коля! — телохранитель запустил пальцы себе в волосы и слегка дернул прядь у виска. — Когда найдешь квартиру, принеси мне пожевать…

— Жди меня на стоянке, — Андрей хлопнул дверцей «Ландкрузера».

Серега с облегчением прибавил громкость в магнитофоне и закурил, подергиваясь в такт музыки. Шеф не курит и терпеть не может, когда кто-то делает это в его присутствии. Интересно, долго еще им колесить по городам и весям? С другой стороны — какая разница? За две штуки «зеленых» даже Квазимодо мог бы рассчитывать на победу в конкурсе красоты — с условием, что Сергей будет председателем жюри…

Тут парень увидел, что из стоявшего неподалеку «Мерседеса» выглянул какой-то тип и поманил его пальцем. Серега не прореагировал: если тому больно нужно — он и сам подойдет. Видали мы таких!

Тип сам не подошел, а послал вместо себя здоровяка-молодчика с золотой «фиксой».

— Зазнался, что ли? — осклабился здоровяк, останавливаясь с Серегиной стороны.

— Какие проблемы?

— Да никаких, — молодчик сунул руки в карманы брюк. — Непыльная работа нужна?

— В смысле?

— В смысле — платим десять штук баксов только за то, что ты передашь нам одну вещь…

— Это что за вещь, которая стоит такие бабки?! — насторожился парень, заодно прикидывая, что можно сделать, поимев такие деньжищи.

— Диск. А с боссом твоим, если обижать тебя вздумает, мы разберемся… Ну что, по рукам?

Серега поскреб в затылке. Заманчивое предложение… Значит, Андрей Константинович охотится за каким-то диском… Видно, важная штуковина, если такой «фраер» самолично гоняется за нею по стране.

— Я подумаю…

— Только делай это быстрее, водила, сроки поджимают. Обидно будет такие бабки упустить, угу?

И молодчик вернулся в «Мерседес», оставив Серегу в серьезных раздумьях…

…Тем временем Андрей вошел в здание и, кивнув на КПП сержанту, беспрепятственно проник в разблокированные двери. Путь его лежал к кабинету с золотой вывеской: «Сташ С. М., начальник II отдела донского управления по борьбе с организованной преступностью».

— О-о-о! Андрей Константиныч? Какие люди! — увидев Серапионова, вскричал пухленький мужичок-казачок в расстегнутом пиджаке. — Хорошо добрались? Отец ваш аж два раза звонил, беспокоился…

— Семен Макарович, у меня к вам дело, — посетитель был непроницаем, и фамильярный пыл «казачка» значительно угас, тем более, начальник II отдела УБОП уловил странный, мягко говоря, взгляд. Несколько мгновений Андрей будто что-то выискивал у него над головой и, не найдя, опять посмотрел в лицо.

И все же толстяк снова расплылся в улыбке: