— Думаешь, было бы лучше, если бы он увидел их такими расписными? Сомневаюсь, что до двенадцати они были намного трезвее…

Марго не выдержала и хрюкнула от смеха в кулак, вспомнив эту пьяную парочку. Дверь открылась.

— А почему мама курит, а мальчик Лева — спит? — в кухню заглянул наряженный Дедом Морозом Ромальцев.

Рита едва его узнала, разве только по глазам.

— Владька! — она бросилась ему на шею. — Привет! С Новым Годом!

— Фу-фу! Русским духом пахнет! — отмахиваясь, сказал он. — С мороза — и сразу дымом!

— Привет, — Николай протянул ему руку. — Коля.

— Коль, это Влад. Он нас спас, пошли будить Левку. Владька, если бы ты видел этих уродов…

— Это которых? Что в сугробе у вас под окнами валяются и ржут? — уточнил Ромальцев, крепко пожимая ладонь Николая и на мгновение заглядывая ему в глаза.

— Наверное… Наколядовались, блин!

— Тогда — видел…

Николай ощущал странное волнение. Ему хотелось, чтобы «Дед Мороз» поскорее разоблачился — взглянуть, что же это за Влад. Остальные гости не вызвали в Гроссмане интереса, а вот с приходом Ромальцева все изменилось, все перескочило в другую колею.

Лева зачарованно смотрел на долгожданного гостя. Влад заглянул в подсунутый Ритой мешок, вручил мальчику подарок, а потом подурачился от души, катая его на спине и заставляя всех присоединяться к хороводу вокруг стола. Елка стояла в углу, и потому пришлось довольствоваться тем, что было. Николай заметил: оживилась даже Рената.

— Салют! — завопил Лева и потащил «Деда Мороза» в сторону окна. — Салют! Ур-р-р-р-а-а-а!

Разноцветные гирлянды фейерверка рассыпались над улицей, одинокие ракеты взмывали с воем и свистом, взрывались в воздухе, падали… Гроссман краем глаза уловил, что Владу эти звуки неприятны: в его синих глазах появилось холодное, даже суровое выражение, и он едва заставил себя улыбнуться оглядывавшемуся на него мальчишке. Улыбался, тогда как впору было морщиться — только такая мимика была бы уместна в сочетании с его взглядом. Это длилось несколько секунд, а затем Влад снова стал безмятежен и весел.

Николай обернулся на Ренату и заметил, что она, зажав ладонями уши, быстро покинула зал. Пришлось идти следом.

— Ну что ты, ладонька? — шепнул он, обнимая жену в темноте комнаты, где спал Саша. — Это же фейерверк. У нас ведь и покруче было…

Она как-то резко дернулась.

— В Новосибирске, я имел в виду… Пойдем, они уже перестали… Сделаем погромче музыку…

Рената покрутила головой.

— Ты хочешь спать? Ложись на диван к Шурику… Давай, ладонька, ложись… Я посижу с тобой…

Она свернулась клубочком вокруг сына и вздохнула. Николай еще долго ощущал, как бьется ее сердце. Хлопнула входная дверь. Наверное, ушел «Дед Мороз». И верно: через минуту Марго завела Леву и шепнула, чтобы его тоже заставили спать. Мальчишка заснул раньше Ренаты.

Гроссман вышел в зал и долго щурился от яркого света. Квартира была пуста: все, наверное, уже ушли на елку.

Николай вздохнул. Ему было отчего-то жаль, что не удалось пообщаться с Ромальцевым и увидеть, каков он без маскарада. По всем каналам шли развлекательные телепередачи, все блестело от мишуры, а веселья снова как не бывало. Молодой человек уже хотел присоединиться к жене, но тут разгулявшаяся толпа под звон гитары ворвалась в дом.

— Елку не унесли? — спросил парень, в котором Гроссман по синим глазам узнал Ромальцева; через плечо Влада висела гитара, а на локте другой руки — одна из «бабенок-разведенок». — А, нет, все в порядке!

— Влад, спой еще! — попросила его спутница.

— Ну сейчас, сейчас. Разденусь, подожди. Марго, держи гитару! Доверяю!

— Гроссман, жалко, ты с нами не пошел. Там так здорово! Подморозило! Мы даже с горок покатались! — Маргарита была «подогрета» не только весельем.

Николай покачал головой: такая красивая женщина, а тоже одна. Есть в них что-то общее с Людмилой, их приходящей… неизвестно кем. Няней — не няней?..

А вот и Влад. Опять вешает на шею гитару. Дать определение «красивый» в отношении мужчины у Гроссмана никогда не поворачивался язык, но про себя он именно так о Владе и подумал. Красивый парень. Ладный, статный, подвижный, лицо обаятельное, живое. Хорошей был бы парой Маргоше, если говорить честно. Да только нет как нет между ними той замечательной искорки…

Ромальцев встал на одно колено перед просившей песни гостьей и исполнил ей «Милая, ты услышь меня!» голосом Михаила Жарова, актера из старого фильма.

— «Анна на шее!» — угадала вторая «разведенка».

— Сама ты на шее! — огрызнулась первая, которую, кажется, тоже звали Анной. — Спасибо, Влад. Ты был бы хорошим пародистом, очень похоже.

— Это фильм! — хихикнула подруга.

«Шерочка с Машерочкой» сюсюкались возле окошка. От внимания Николая не ускользнуло, что Марго с досадой покосилась на эту Анну и погрустнела. Ах, вот оно что! Мы тайно влюблены в Ромальцева! Не бойся, Маргоша, у Анны нет места на шее у Влада, это уж точно. Гроссман усмехнулся и подсел к хозяйке квартиры. Марго улыбнулась в ответ ему, но невесело.