– Слава Богу, – сказал Майкл и опустился рядом.

Анна прислонилась к нему, и он обнял ее за плечи. Она плакала – беззвучно, без слез. Майкл крепче прижал ее к себе и стал покачивать, как расстроенного ребенка. Ее тело напряглось, будто она готовилась вскочить и побежать, хотя Майкл сомневался, хватит ли у нее сил на это.

«Шок, – подумал он. – С ней что-то произошло, и сейчас она в шоке».

Он сидел, обняв девушку, и терпеливо ждал. Медленно ползли минуты. По небу проплывали облака, ветер поднимал маленькие песчаные смерчи, которые носились между домами, сталкивались и исчезали. Через некоторое время Анна перестала дрожать. Ее прерывистое со всхлипами дыхание становилось все глубже и тише – она засыпала. Майкл сидел и качал ее, глядя перед собой невидящими глазами. Голова Анны упала ему на плечо, и тогда он осторожно встал, поднял ее на руки и отнес к машине. Расстелив в багажном отделении одеяла, он устроил Анну на них, а сам сел впереди и стал ждать, прислушиваясь к еле различимому дыханию девушки.

Выглядела она так, будто из нее вытянули все соки и оставили одну оболочку; она казалась теперь такой ранимой, беззащитной, и ему вдруг захотелось заботиться о ней и защищать ее. Загородить собой от всего на свете, прикрыть глаза ладонью, зажать ей уши – оградить, спрятать, укрыть. Похожее чувство возникает, когда смотришь на маленького ребенка, в его чистые доверчивые глаза, данные ему природой как единственное средство защиты.

Когда Анна проснулась, уже почти стемнело. Майкл, задремавший на водительском кресле, услышал, как она зашевелилась, и перебрался к ней. Анна открыла глаза.

– Привет, – сказал он.

– Привет, – прошептала она.

– Как ты себя чувствуешь?

Анна медленно села и стала рассеянно потирать плечи.

– Нормально. Что с нами случилось?

– Ты ничего не помнишь?

Она нахмурилась и посмотрела по сторонам.

– Смутно. Какие-то неприятные ощущения: холодно, темно. Ты меня нашел?

– Что-то вроде того. Ты сидела у одного из домов, когда закончилась гроза.

– Гроза?

Майкл кивнул. Анна подтянула ноги.

– Да, я вспоминаю какой-то отдаленный гром. Я пыталась выбраться. Какой-то подвал…

Она потянула носом и скорчила гримасу.

– Майкл, выйди, пожалуйста. Мне нужно переодеться.

– Я пока разожгу костер.

– Хорошо.

На то, чтобы привести себя в относительный порядок, Анне потребовался почти час. Сидя у костра спиной к машине, Майкл изредка оборачивался, чтобы удостовериться, что у нее все в порядке. Он видел, как Анна обошла машину и, укрывшись за ней, снимала с себя грязную одежду. Потом послышался плеск воды. «Наверное, она изведет ее всю», – подумал он. Но ничего не сказал. Воду можно было найти еще. Сколько угодно воды.

Анна подошла к костру и села напротив него. Ее одежда показалась Майклу знакомой, как будто он уже видел ее в таком облачении. Но где? Он порылся в памяти, и тут перед глазами возник образ Линды. Это ее вещи. Он припомнил, как видел на ней эту рубашку. Линда завязывала ее узлом под грудью, оставляя открытым живот. Смотрелось здорово. Значит, она дала свои вещи Анне.

Только Анна не стала завязывать рубашку, а просто заправила ее в джинсы.

«Интересно, как бы она выглядела…»

Майкл покачал головой.

– Я приготовил ужин, – сказал он. – Будешь?

– Да, спасибо.

Анна взяла у него пластиковую тарелку и поставила на скрещенные по-турецки ноги. Майкл взял свою, и несколько минут они молча ели. Иногда девушка подносила ладонь к носу или прикасалась пальцами ко лбу. Движения эти были бесцельными, неосознанными, как попытки вспомнить что-то давно позабытое.

– Ты так и не вспомнила, что с тобой случилось? – спросил Майкл, когда первый голод был утолен.

Анна покачала головой.

– Я не очень хочу сейчас думать об этом, – сказала она. – Возможно, никогда не захочу.

– Может быть, тебе пойти спать?

– Нет, не хочется.

Она протянула руки над огнем.

– Как хорошо, тепло.

– Да.

– Давай сидеть у огня и разговаривать? Как в детстве, в скаутском лагере. Помнишь?

Майкл глотнул воды и улыбнулся.

– Помню. Посиделки у костра и разные истории. Было дело.

– Вот-вот. Расскажи мне историю.

– Я плохой рассказчик, – сказал Майкл. – У костра я предпочитал молчать и слушать.

– Когда мы с Чарли пришли к тебе, я заметила фотографию девушки. Расскажи о ней. Ты ее любил?

Майкл растерялся. Вопрос ошарашил его своей бесцеремонностью, которой он не ожидал от Анны. Она спокойно смотрела на него блестящими глазами и продолжала есть. Движения ее были странно замедленными, иногда она вздрагивала всем телом и поводила плечами. Майклу не очень хотелось отвечать на этот вопрос. Он был слишком личным, слишком интимным, и только по-настоящему близкий человек имел право задать ему такой вопрос. Он еще раз взглянул на Анну. Она выглядела умиротворенной и расслабленной, но его не покидало ощущение, что внутри она – как взведенная пружина, и только тонкая грань отделяет ее от срыва. «Борется с собой, – подумал он. – А есть ли у меня сейчас более близкий человек, чем она?» Он подобрал с земли щепку и бросил в костер.