— Ну, а местные как же? Всякие там стратегии завоевания симпатий и прочая херня?

— Нам на стратегии насрать. Нам поставлена задача — создать из местных батальон специальных операций и контролировать территорию. Мы создали и контролируем. Старосты всех деревень в округе и мэры городов предупреждены о том, что тут запретная зона.

— Круто! — я восхищаюсь непробиваемым рационализмом чужого мышления. Как восторгаюсь совершенными линиями автоматического танка — они функциональны до простоты и потому прекрасны. Теперь я лучше понимаю девиз егерей — “Главное — результат”. Достаю фляжку с личным НЗ — бренди. — Выпьешь?

— А что, можно, — спокойно говорит Гордон. Делает изрядный глоток. Возвращает флягу. Я тоже отхлебываю. Паркер смотрит на меня удивленно.

— Наблюдение организуй, — говорю ему, вытерев губы. Он хмуро кивает. Гот высовывается в правый люк и тупо таращится поверх ствола на улыбки скелетов.

— Я Ивен. Трюдо. Четвертый батальон второго полка, — представляюсь я.

— Сэм Гордон. Команда “Шервуд”, батальон “Говорящие кресты”. Твоя железка? — кивает он на башню.

— Точно.

— Круто на такой кататься, наверное, — очевидно, желая мне польстить, говорит Гордон, — Мы вот все время на своих двоих.

— Большая у вас территория?

— Хватает. Весь лес вокруг Коста де Сауипе. До самого Нью-Ресифи. Ну, и район Парк-Дос-Авес тоже наш. Дальше снова ваши, — в интонации сержанта мне чудится легкая издевка. Или это кажется?

— Ни хрена себе… — я просто раздавлен. Какой-то туземный батальон из полудиких варваров под руководством взвода егерей держит в кулаке территорию, равную зоне ответственности половины дивизии. И как держит — любо-дорого посмотреть! Без всякой орбитальной авиации и артналетов по площадям.

— И что — каждый день пешком? — допытываюсь я. Егерь кивает. Паркер с Готом тянут головы, прислушиваясь к разговору. Напарник Гордона сидит, словно зеленая мусорная куча, невозмутимый, как мамонт в мерзлоте, только винтовочный ствол, обмотанный маскировочной ветошью, покачивается из стороны в сторону вместе с поворотом головы.

— Это ж сколько надо топать от лагеря…

— А у нас нет лагеря, — весело отвечает сержант.

— Как нет? Совсем?

— Совсем.

— Где же вы живете? Спите где?

— Как где? Тут, — он кивает на деревья, — Вот он, наш лагерь. Наш дом.

— А как же припасы? Поддержка?

— Боеприпасы и соль нам на дороге оставляют, с очередной колонной, по случаю. Питаемся дичью да фруктами. А поддержка нам ни к чему вроде. Мы сами себе поддержка. Так, иногда попросим огонька на полянку.

Гота выталкивают из люка. Он пристраивается на броне поближе ко мне, а на его месте уже торчит Крамер. Всем интересно посмотреть на чудо-бойцов в грязных вонючих хламидах, в которых кишат насекомые. Я отхлебываю бренди, чтобы в башке как следует все уложилось. Протягиваю флягу гостю. Тот с удовольствием прикладывается.

— А что боец твой — не пьет?

— Ему нельзя. Он воин. Они вообще спиртного не пьют. Только дурь свою местную нюхают. Убойная штука. Понюхаешь, и километров тридцать бежишь, ног не чувствуя. Они тут все дыры знают. От них не спрятаться. Железные ребята, вот только с языком у них проблемы.

Проезжаем сгоревший остов инженерной машины. Кресты в этом месте расступаются, словно из уважения к железному гробу.

— Мина? — киваю я на кучу горелого железа.

— “Говорящие кресты”. Инженеры решили без сопровождения проскочить, — в голосе Гордона слышится усмешка.

— Ну вы, бля, и беспредельщики…

Сержант пожимает плечами.

— Запретная зона… Порядок один для всех.

— Слушай, и что, никаких партизан тут нет? И не пытаются даже? Нас вот недавно под Маракажу так обложили — только держись.

— Почему нет? Есть. Были, — поправляется он, — Вон они. В основном.

Мы все молча смотрим на череду крестов. На бывших людей в мешках, которых заживо пожрали насекомые. Мимо плывут детские скелетики, объеденные муравьями дочиста. Скелетики аккуратно привязаны за руки. Никаких варварских гвоздей. Никакого членовредительства. Гот с ужасом смотрит на останки.

— Это же дети, епть! — наконец, выдавливает он, — Ну вы и звери гребаные… Шпиены, мать вашу! Ублюдки! — Он с отвращением смотрит на Гордона.

Тот спокойно пожимает плечами.

— Был тут такой командир отряда наемников. Дисли Каррейро. Все пытался дорогу блокировать. Снабжали их хорошо. Тропы нам минировал. Людей в Ресифи воровал, заложников брал. И солдат тоже. Пытал их перед объективом. Тактику устрашения демонстрировал. Большой мастер был. Профессионал. Снайперов да разведчиков к нам слал. Никак успокоиться не мог. Уж мы их и так, и этак. Ну, упорный, как танк. Это его дети. А вон та, около секвойи — сестра младшая. Мы по одному их вывешивали. Их у него шестеро. Плюс жена и мать. Пришлось ребят из “Амстердама” попросить, аж из Санта-Бузиоса доставили. А вон там, за поворотом, отец его начальника штаба. Они тут все вперемежку с родственниками. На четвертом сыне сдался он. Ушел. И отряд свой увел.