— Ух ты! Ты морпех? Отпад! Па, а это вы черных уделали?! Круто вы их!

— Все, котенок, мне пора, — меня слегка коробит от того, как легко моя дочь говорит о смерти десятков человек, я воровато оглядываюсь — нет ли начальства, — Я и так заболтался… Я просто увидеть тебя хотел. И не болтай там попусту. Я люблю тебя, милая.

— Па, я тоже тебя люблю! Па, ты отпросись ко мне, ладно? — она шмыгает носом совсем по-детски. Слезы у нее лежат недалеко, как у матери.

— Я постараюсь, милая. Пока!

— Пока! — Мари шлет мне воздушный поцелуй.

Несколько минут я тихо сижу, зажав коммуникатор между колен. Что ж я за перекати-поле такое? Моя крошка Мари стала просто леди. Скоро выскочит замуж, а я так и буду представлять ее карапузом, что любил прыгать на моих коленях и задавать глупые вопросы.

Номер Ники долго не отвечает. Я сам не знаю, зачем звоню. Может быть, чтобы просто успокоить свою совесть? Наконец, когда я уже отчаялся дозвониться, мужское лицо появляется в кадре.

— Да, офицер? — говорит импозантная короткая бородка.

Я недоуменно смотрю на незнакомого человека. Панель коммуникатора подтверждает правильность соединения.

— Нику Шкловски, пожалуйста, — говорю я, когда вежливое ожидание собеседника становится невыносимым.

— Офицер, я юрист. Зачем вам понадобилась госпожа Шкловски?

“Вот гнида!” — думаю я. Не могла она нормального мужика подцепить, не этого слизняка?

— Послушайте, юрист, вас не учили в детстве, что отвечать на звонок чужого коммуникатора невежливо? — интересуюсь я неприязненно. С чего бы это мне растекаться перед этим козлом в любезности?

— Ваш звонок носит официальный характер? — никак не сдается бородка. Бумажная сила закона впаяна в него насмерть, она заменяет таким, как он, подкожный жир. Меня прикалывает его уверенность в силе печатного слова. Уж я-то знаю цену этим параграфам. Сутки назад мы навылет прострелили сразу десяток статей.

— Дай мне Нику, и быстро. Не заставляй меня приехать и отбить тебе внутренности.

Не дожидаясь, пока лицо адвокатишки примет официально-безразличное выражение, добавляю негромким “сержантским” говорком:

— У нас в Морской пехоте не принято пугать. Уж если чего сказали — сделаем. Так вот, гнида — пять секунд тебе — или ты зовешь Нику, или я сейчас приеду и ты сорок раз поскользнешься и упадешь головой в унитаз.

Говорок действует. Он и не таких как ты, червяк, пронимает. Бородка исчезает.

— Дорогая, с тобой хотят поговорить. Представитель военных властей. Не говори ничего, не посоветовавшись со мной, — слышу я далекий голос. Мысленно чертыхаюсь. Уж этот-то сможет защитить мою кошку, даже не сомневайтесь. Любого, кто сдуру взломает его дверь, он до смерти заговорит, зачитывая статьи Уголовного и Гражданского кодексов.

— Ты? — удивленно говорит Ника. При виде ее остро щемит в груди.

— Конечно я, кошка. А ты кого ждала? — отвечаю как можно более непринужденно.

Она немного нервно сглатывает. Справляется с собой.

— Как ты? — наконец, произносит она дежурную формулу, что обычно наговаривают при встрече, не ожидая, в общем-то ответа, знакомые люди.

— Если тебя не затруднит, попроси своего бой-френда выйти и прикрыть за собой дверь. Разговор в его присутствии напоминает мне разговор на свидании в тюрьме.

— Это не бой-френд, — тихо отвечает Ника, — Это мой жених, Серж. Он адвокат.

— Я догадался. И все же.

— Серж, милый, это личный звонок. Позволь, я поговорю с ним наедине.

Недовольное бурчание бородки глохнет вдали.

— Итак, — поворачивается ко мне Ника, — что ты хотел мне сообщить?

— Да брось ты этот тон, — досадливо говорю я. Меня злит, что я не могу начать разговор, злит то, что Ника так отстранена, злит, что я не могу найти в ее лице ни одной знакомой черточки, — Я просто волновался за тебя. В городе было неспокойно.

— Неспокойно? — ехидно говорит Ника, — Теперь это так называют? Да тут просто черт знает что творилось! Трупы на улицах убрать было некому!

— Ты не пострадала?

— Я — нет. Благодаря Сержу. А ты, я вижу, снова в форме?

— Да. Призвали вот.

— Зачем ты звонишь, Ивен?

— Сам не знаю. Я очень волновался за тебя. Рад, что у тебя все хорошо. Теперь город под контролем, можно не бояться.

— Да уж, я видела. Вчера по визору была любопытная трансляция. Меня чуть не стошнило от вашего контроля, — неожиданно резко говорит Ника.