— Очень приятно, Шейла, увидеть вас вживую. Пожалуйста, отойдите все вот к этой стене и погасите сигареты — тут полно снайперов. Я позову командира взвода.

Гости неохотно тянутся в тень стены, ворчат, запинаясь о куски битого бетона. Кто-то наступает в темноте на свежее дерьмо, поднимается возмущенный гвалт — нужников нам тоже не подвезли, а долбить дыры в бетоне охотников мало, все и так умаялись смертно, вот и ходим кто куда по ближайшим укромным местам. “Это ж надо — в каких условиях работать приходится!” — возмущается кто-то. “И где обещанная встреча, площадка для съемок?” — вторит другой голос. “Шейла, черт, куда ты нас привезла?! Я опять в дерьмо наступил! Они тут только и делают, что гадят, скоты!” — вопит третий. Самые ушлые, не дожидаясь прихода взводного, пытаются взять интервью. Мужчины предлагают солдатам сигареты, хлопают по плечу, говорят что-то доверительно-панибратски, вспоминают анекдоты. Дамы все больше напирают грудью, жеманно улыбаются, дают распахнуться своим бронежилетам. От запаха их духов с примесью феромонов у часовых сперма в ушах клокочет.

— А вы сегодня много врагов застрелили? — спрашивает роскошная высокая брюнетка у Гота. Бронежилет ее распахнулся, демонстрируя полупрозрачное даже в темноте платье.

— Я… э-э-э… не считал… Много… кажется… — бедняга сглатывает слюну, не отводя взгляда от ложбинки между рельефными полушариями.

— А это страшно — убивать? — брюнетка слегка поворачивается, чтобы ему было лучше видно.

— Нет, мэм. Совсем не страшно, — отвечает осмелевший Гот.

— Говорят, у вас есть секретный приказ, по которому установлена норма убитых на человека. И тому, кто не выполнил норму, срезают премию. И чтобы выполнить норму, вы добираете, стреляя по гражданским. Это ведь верно? — главный вопрос, краешек бронежилета брюнетки касается брони, ползет по ней, вот-вот манящее гладкое колено прикоснется к ноге, и это наплевать, что щитки и наколенники, кто сказал, что через броню ничего не почувствуешь?

Гот совсем ошалел, он быстро оглядывается поверх сложной прически, ловит завистливые или сочувствующие взгляды, потом сдается, вдыхает полной грудью ядовитый сладкий запах и говорит сбивчивой скороговоркой:

— Мэм, я вам все, что хотите скажу. Только погладить вас разрешите, мэм. Мы тут без женщин совсем дикие, пожалуйста, мэм. Наши бабы совсем как тумбочки, мэм! Вы такая… такая…

— Ну, это само собой, — доверительно мурлычет брюнетка, достает пуговицу микрофона, пришлепывает ее себе на шею, — Только сначала дело. Говорите вот сюда, солдат. Как вас зовут?

Гот склоняется к микрофону. Жадно сглатывает.

— Меня зовут рядовой первого класса Гот. Третий взвод роты “J”, четвертый батальон второго полка. Тринадцатая дивизия Корпуса морской пехоты.

— Ого? — удивляется брюнетка, — А нам сказали, что едем в роту управления первого полка… Ну, да это не важно. Так тоже неплохо. Так даже лучше — неожиданный визит… Итак, рядовой Гот, что вы можете рассказать о сегодняшнем бое?

— Сегодня мы… э-э-э… наступали, мэм…

— Что тут происходит? Кто эти люди? Немедленно отойти от моих бойцов! Какой осел там курит?! Сото!

— Сэр!

— Немедленно построить посторонних у вертолета! Приставить конвой!

— Есть, сэр!

— Офицер! — звенит требовательный голосок, — Я Шейла Ли, ведущая радио “Восход”. Эти люди — со мной. Вас должны были предупредить о нашем приезде. Прекратите орать на нас и уберите оружие. Вы ведете себя возмутительно. Генералу Штейну это не понравится.

— Очень сожалею, мисс, что господину генералу это не понравится, — голос взводного сух и напряжен — баб он, что ли терпеть не может? — Но у меня приказ — все лица, не имеющие специального разрешения и ведущие беседы с бойцами, производящие съемки или звукозапись должны быть немедленно препровождены в ближайшее представительство СБ, или уничтожены на месте. — Понизив голос, Бауэр добавляет доверительно, — Только между нами, мисс — я бы выбрал расстрел…

— Офицер, я подам на вас жалобу! — бушует Шейла, — Как ваша фамилия?

— Моя фамилия, мисс, лейтенант Бауэр. Личный номер называть не буду из соображений секретности. А теперь, господа, попрошу приготовить ваши свидетельства об аккредитации и ваши разрешения на пребывание в зоне боевых действий. Сото, конвою — огонь на поражение в случае неповиновения или попытки скрыться. Пилота из кабины тоже достань.

— Есть, сэр! Эй, кто-нибудь — достаньте летуна!

— Ваши документы? — спрашивает Сото у стриженного налысо мужчины с бородкой.

— Вот мое удостоверение.

— Разрешение на право находиться в зоне, пожалуйста.

— Я… э-э-э… меня, собственно, Шейла пригласила… Я корреспондент “Биржевых ведомостей”, меня зовут…

— Встаньте туда, — прерывает его Сото.

— Это возмутительно, я заявляю протест! Я известный журналист и добропорядочный гражданин! У меня имперское гражданство! Я знаком с командиром вашей дивизии!

Удар приклада сбивает мужчину на землю. Двое берут его под руки и волокут к стене, как куль, прямо по рытвинам и кучам дерьма. Ропот стихает. Все вопросительно смотрят на побледневшую Шейлу.

— Ваши документы? — продолжает Сото, — Спасибо. Вам сюда. Ваши?

— Я оператор Шейлы. Вот документы. Это разрешение.

— Спасибо. Вам сюда.

— Ваши?

— Я корреспондент агентства новостей “Светский лев”, Бриджит Каховски…

— Понятно, мисс. Вам к той стене.

— Но я подруга Шейлы, нам обещали интервью…

— Мисс, мы очень занятые люди. Мои солдаты устали. Не испытывайте их терпение.

Брюнетка, спотыкаясь в темноте, бредет к стене, испуганно оглядываясь на молчаливых бойцов конвоя.