— Хорошо.

— Тебе известно, что мы, сидя здесь, ни в коей мере не нарушаем закон тяготения. Объекты, не имеющие опоры, падают в направлении центра Земли, и те поверхности, на которых мы сидим, служат нам опорой.

— Ну да.

— Законы аэродинамики не дают нам средства превозмочь закон тяготения — уверен, что ты это понимаешь. Они просто показывают нам способ использовать в качестве опоры воздух. Человек, сидящий в самолете, так же подвластен закону тяготения, как и мы, сидящие здесь. Тем не менее человек, летящий в самолете, обладает свободой, которой мы не имеем, — свободой перемещаться в воздухе.

— Да.

— Тот закон, который мы пытаемся найти, похож на закон тяготения: его нельзя превозмочь, но можно создать эквивалент полета — эквивалент свободы передвижения в воздухе. Другими словами, возможно построить цивилизацию, которая летала бы.

Я вытаращил на него глаза, потом кивнул:

— Продолжай.

— Ты помнишь, как Согласные пытались осуществить полет с помощью мощного двигателя. Они ведь начали не с того, что изучили законы аэродинамики. Они начали не с теории, построенной на результатах исследований и тщательно спланированных экспериментов. Они просто сооружали некие конструкции, сталкивали их с высокой скалы и надеялись на лучшее.

— Верно.

— Ну так вот, я собираюсь в деталях проследить за одной из таких ранних попыток. Давай предположим, что речь пойдет об одном из тех замысловатых педальных аппаратов с машущими крыльями, которые создавались на основе неправильных представлений о полете птиц.

— Ладно.

— В момент начала полета все идет хорошо. Нашего будущего воздухоплавателя вместе с его машиной столкнули со скалы, и он изо всех сил крутит педали, а крылья махолета хлопают как сумасшедшие. Воздухоплаватель в восторге, чуть ли не в экстазе. Он ощущает свободу полета. Чего он, впрочем, не понимает, так это что его аппарат аэродинамически не приспособлен к полету. Его конструкция просто не соответствует тем законам, которые делают полет возможным, — однако пилот просто рассмеялся, если бы ты ему об этом сказал. Он никогда о таких законах не слышал, ничего о них не знает. Он указал бы тебе на машущие крылья и ответил: «Видишь? Я совсем как птица». При всем при том, что бы он ни думал, он не летит. Он — тот самый не имеющий опоры объект, который падает к центру Земли. Это не полет, а свободное падение. Ты следишь за моими рассуждениями?

— Да.

— К счастью, или, вернее, к несчастью для нашего воздухоплавателя, он выбрал для своей попытки очень высокую скалу. Разочарование, которое его постигнет, еще далеко — и во времени, и в пространстве. Таким образом, находясь в свободном падении, аэронавт наслаждается ощущением свободы полета и поздравляет себя с триумфом. Он как тот человек из анекдота, который выпрыгнул на спор из окна девятнадцатого этажа и, пролетая мимо десятого, говорит себе: «Пока все идет хорошо!»

Ну вот, наш воздухоплаватель в восторге от того, что считает полетом и что на самом деле является свободным падением. С огромной высоты он видит на мили вокруг, и только одно удивляет его: вся расстилающаяся перед ним равнина усеяна точно такими же аппаратами, как и его собственный, — не разбившимися, а просто брошенными. «Почему, — гадает он, — все эти махолеты, вместо того чтобы летать, остаются на земле? Каким нужно быть глупцом, чтобы подобным образом бросить свое воздушное судно, когда можно наслаждаться свободой перемещения в воздухе!» Впрочем, странности менее талантливых, прикованных к земле смертных пилота не занимают. Его начинает удивлять другое: глядя на равнину, он замечает, что теряет высоту; более того, земля почему-то быстро приближается. Ну, беспокоиться об этом не стоит. В конце концов, до сих пор его полету сопутствовал полный успех и нет никаких причин думать, что дальше будет иначе. Нужно только посильнее крутить педали, вот и все.

Пока все хорошо. Воздухоплаватель с усмешкой думает о тех, кто предрекал, что его попытка кончится несчастьем, переломанными костями, смертью. Вот же он, жив-здоров, даже синяка не заработал, не говоря уже о переломанных костях. Но тут он снова смотрит вниз, и то, что он видит, начинает не на шутку его тревожить. Закон тяготения и не думал отступаться от него, и теперь аппарат падает с ускорением тридцать два фута в секунду за секунду, и земля мчится навстречу самым устрашающим образом. Пилот встревожен, но далек от паники. «Мой аэроплан до сих пор благополучно служил мне, — говорит он себе, — нужно просто продолжать в том же духе». И он принимается крутить педали изо всех сил, что, конечно, ничего ему не дает, потому что его летательный аппарат просто не в ладу с законами аэродинамики. Даже если бы ноги воздухоплавателя обладали силой тысячи человек — десяти тысяч, миллиона, — лететь его махолет не смог бы. Он обречен — и пилот вместе с ним, если только он не выпрыгнет с парашютом.

— Прекрасно. Я понял все, о чем ты рассказал, но не вижу связи с тем, о чем мы тут с тобой говорим.

Измаил кивнул.

— А связь все-таки есть. Десять тысяч лет назад люди вашей культуры отправились в такой же полет: полет цивилизации. Их летательный аппарат был построен без оглядки на какую-либо теорию. Как и наш воображаемый воздухоплаватель, они совершенно не подозревали, что для успешного полета цивилизации нужно учитывать определенные законы. Они об этом даже не задумывались. Они жаждали свободы перемещения в воздухе, так что оттолкнулись от опоры на первой же попавшейся конструкции: «Молнии Согласных».

Сначала все шло хорошо, более того — просто превосходно. Согласные крутили педали, и крылья их махолета замечательным образом хлопали. Они чувствовали удивительную радость, просто восторг! Они наслаждались свободой полета, они освободились от уз, связывающих, ограничивающих остальных членов биологического сообщества. А следом за свободой пришли и другие чудеса — все то, о чем ты говорил вчера: урбанизация, технологии, грамотность, математика, наука.

Их полет никогда не должен был кончиться — он мог только становиться все более и более восхитительным. Они не знали и даже не догадывались, что, как и наш неудачник-воздухоплаватель, оказались в воздухе, но не в полете. Они находились в свободном падении, потому что их летательный аппарат был построен без учета законов, делающих полет возможным. Однако разочарование ожидало их лишь в далеком будущем, так что они продолжали крутить педали и наслаждаться жизнью. Правда, во время своего падения они видели странные картины: остатки махолетов, очень похожих на их собственный, не разбившихся, а просто покинутых — цивилизациями майя, хохокам, анасази, хоупуэлл, если упомянуть только некоторые из культур Нового Света. «Почему, — удивляются Согласные, — эти летательные аппараты на земле, а не в воздухе? Почему эти люди предпочитают копошиться там, внизу, а не наслаждаться свободой полета, как мы?» Это остается совершенно за пределами их понимания, остается неразрешимой загадкой.

Ну ладно, странности этих глупых людей не занимают Согласных. Они продолжают крутить педали и наслаждаться полетом. Уж они-то не собираются бросать свой махолет. Они намерены вечно оставаться господами воздуха. Но, увы, закон и не думает от них отступаться. Согласные не знают, что такой закон существует, но невежество не защищает их от него. Этот закон так же не прощает ошибок, как закон тяготения не прощал ошибок воздухоплавателю, и его воздействие, как и эффект гравитации, проявляется в движении с ускорением.