— Да. Если бы люди знали, как следует жить, они сумели бы справиться с изъяном, заложенным в человеческой природе. Я вот что имею в виду: знание, как следует жить, включало бы знание о том, как следует жить несовершенным существам, иначе оно не было бы подлинным. Ты понимаешь, что я хочу сказать?

— Мне кажется, понимаю. Другими словами, зная, как следует жить, вы смогли бы взять под контроль человеческие недостатки. Если бы вы знали, как жить, вы не запарывали бы постоянно работу по управлению миром. Может быть, то, о чем мы говорили как о двух разных вещах, на самом деле является единым целым. Может быть, изъян в человеке как раз и заключается в том, что он не знает, как следует жить.

— Да, что-то в твоих словах есть…

— Теперь у нас имеются все главные элементы объяснения, которое твоя культура дает тому, как случилось, что все сложилось именно так. Мир был дарован человеку, чтобы он превратил его в рай, но человек постоянно заваливал работу из-за фундаментального изъяна человеческой природы. Он мог бы что-то исправить, если бы знал, как ему следует жить, но он этого не знает и никогда не узнает, потому что такого знания не существует. Таким образом, как бы человек ни трудился ради того, чтобы превратить мир в рай, он, наверное, и дальше будет заваливать эту работу.

— Да, похоже на то.

— Это очень печальная сказка, где говорится о безнадежности и напрасных усилиях, — сказка, которая учит, что сделать ничего нельзя. Человеческая природа несовершенна, поэтому человек продолжает портить мир, который должен был превратить в рай, и поделать с этим вы ничего не можете. Вот и получается, что вы мчитесь к катастрофе и все, на что вы способны, — просто наблюдать, как она приближается.

— Да, так все выглядит.

— Разве можно удивляться тому, что, не зная ничего, кроме этой безнадежной сказки, которую человечеству предстоит разыгрывать и дальше, столько людей глушат себя наркотиками, алкоголем, телевидением? Нет ничего странного в том, что так много людей сходит с ума или кончает жизнь самоубийством.

— Правда. Но есть ли другая?

— Ты о чем?

— Есть ли другая сказка, в которой можно было бы жить?

— Да, другая сказка есть, но Согласные делают все, что могут, чтобы уничтожить ее вместе со всем остальным.

— Много ли тебе приходилось во время путешествий осматривать достопримечательности?

Я глупо заморгал:

— Осматривать достопримечательности?

— Прилагал ли ты все усилия для того, чтобы увидеть местные памятники культуры?

— Пожалуй… Иногда.

— Уверен, ты замечал: только туристы на самом деле осматривают местные чудеса природы и объекты исторического интереса. На практике достопримечательности невидимы для местных жителей — именно потому, что они всегда на виду.

— Да, это так.

— Так обстоит дело и в нашем путешествии. Мы бродим по твоему культурному ландшафту и рассматриваем достопримечательности, которых местные жители в упор не видят. Посетитель с другой планеты нашел бы их замечательными, даже поразительными, но люди вашей культуры принимают их за само собой разумеющееся и даже не замечают.

— Так и есть. Тебе пришлось бы взять меня за голову, повернуть в нужном направлении и сказать: «Разве ты не видишь этого?» А я спросил бы: «Чего? Там и смотреть не на что».

— Мы сегодня потратили много времени на осмотр одного из самых впечатляющих монументов вашей культуры — аксиомы, согласно которой не существует способа получить точное знание о том, как людям следует жить. Матушка Культура предлагает принять ее на веру без доказательств, поскольку аксиомы по определению недоказуемы.

— Верно.

— И какой же вывод можно сделать из этой аксиомы?

— Что нет смысла искать подобное знание.

— Совершенно верно. Согласно вашим картам, мир мысли не выходит за границы вашей культуры, и, если ты рискнешь за эти границы выйти, ты просто упадешь с края земли. Ты понимаешь, что я хочу сказать?

— По-моему, да.

— Завтра мы наберемся храбрости и пересечем эту границу и, как ты увидишь, вовсе не упадем с края земли. Мы просто окажемся на новой территории, — территории, которую никогда не исследовал ни один представитель вашей культуры, поскольку ваши карты говорят, что ее просто не существует, да и существовать не может.

— Ну и как мы себя сегодня чувствуем? Ладошки вспотели? Сердечко колотится?

Я задумчиво посмотрел на Измаила сквозь разделяющее нас стекло. Подмигивание и игривость были чем-то новым, и не могу сказать, что это мне понравилось. У меня возникло искушение напомнить ему, что он всего-навсего горилла, но я сдержался и буркнул:

— Пока что я довольно спокоен.

— Прекрасно. Как Второй убийца из «Макбета», ты так на целый свет в обиде, тебя ожесточила так судьба, что ты пойдешь на все, чтоб за несчастья отмстить другим.