На сей раз времени прошло совсем немного. Верно, он от волнения очень коротко нажал на кнопку. Не успели толком все разглядеть, как на запястье пискнуло и на циферблате появилась восьмерка, потом семерка…

— Да, — нашел в себе силы признать Петька, не пришедший в себя от навалившихся впечатлений, — это посвыше компьютера будет, против правды не попрешь. Круто. Только врубиться не могу, а как это получается?

— Это что, — добавил жару Сашка, — я вчера раненого перевязывал, едва в обморок не грохнулся, когда кровь увидел.

— Та ты шо! — глаза приятеля округлились. — Это странно, однако, а если…

И он остановился на полуслове, откровенно что-то соображая. Надо отдать ему должное, по части выдумок Петьке равных не было. Вонючая химическая реакция в портфеле зануды-отличника — это только цветочки, бывали и ягодки, вплоть до вызова наряда милиции в школу.

— Знаешь что, — стратегическим шепотом сказал приятель, спустя несколько минут, — давай Батыя грохнем…

— Как это грохнем? — Сашку даже в пот бросило от изумления.

— Ты бы себя видел сейчас — впору сниматься в фильме «Из жизни лошадей», — не отказал себе в удовольствии съязвить Петька. — Как грохнем? Натурально, из автомата. Или гранатой.

Видимо, план созрел в его бедовой голове сразу в законченном виде, и он без запинки выпалил:

— Сначала смотаемся в Великую Отечественную, захватим оружие, потом перенесемся в, — тут он запнулся и с надеждой глянул на приятеля. — Когда он Киев-то взял, падла? Ни хре… ничего не помню, — исправился неожиданно.

— По-моему, в 1240-м, ну, это можно уточнить, а то попадем пальцем в небо. Только, может, не нужно в эти дела вмешиваться?

Сашка вспомнил рассказ, в котором из-за одной раздавленной бабочки или еще более жалкой комахи, менялся ход истории, а тут Батый!

— Не дрейфь, прорвемся, — Петьку, как и обычно, трудно было чем-нибудь смутить, — только бы удалось предметы с собой перевозить.

— Ну, это я вчера проверил, — признался Сашка, — случайно захватил с собой ножик.

Он достал из набора упомянутый предмет.

— Да, могутня зброя [47] , — обрадованно констатировал приятель. — Ты что, хотел этим Карла зарезать или как?

— «Или как», — передразнил он Петьку, но, похоже, снова обиделся, — никого я не собирался резать, говорю же, случайно захватил.

— Ладно. Что у нас со временем? Когда твои приходят?

— Говорили, что могут задержаться, собрание какое-то с застольем, что ли.

— Это классно. Давай, Архимед, химичь со своим аппаратом… — Петьку, похоже, абсолютно ничем нельзя было выбить из колеи.

— Куда химичить-то, умный, — возразил Сашка, — тебе кажется, что в сорок первом оружие так везде и валялось, да?

Он заметил некоторую растерянность на лице приятеля, но тот быстро выкрутился:

— Когда немцы Минск взяли, помнишь? Сколько там наших в плен попало да полегло. Вот туда и махнем.

— Погоди, а как возвратиться, если жарко станет?

— Тю! Туда — Enter, обратно — Esc, чего непонятного-то?

Сашка успокоился только тогда, когда нашел на полагающемся месте заветную кнопочку.

— А если в зиму попадем? — нерешительно спросил он.

— Ну, ты даешь, Архимед. Война началась в июне, это даже я знаю. У тебя и впрямь от этого роста кровь до мозгов не добивает.

— Да иди ты, — окрысился Сашка, вечные шуточки приятеля достали его, даже помрачнел лицом, — натворим сейчас делов, потом вовек не расхлебаешь.

Он, стараясь двигаться спокойно, поднялся с дивана и захватил с полки несколько томов «Всемирной истории».

— О-о, — сразу оценил Петька, — это будет квалифицировано как убийство с особой жестокостью. Таким томом, да пару раз по черепушке — и пиши пропало. Всю оставшуюся жизнь будешь улыбаться, если зубы не вылетят. Куда мы с этими талмудами? Захвати что-нибудь маленькое, но чтобы карты были. По ним мы живо сориентируемся.

Идея не была лишена смысла. Так и поступили. Сашка устроился на диване поудобней, будто это могло спасти в случае неведомой опасности, и набрал уверенно «1941» и затем «Minsk».

Они очутились в открытом поле, недалеко от пыльной дороги, по которой двигались люди, повозки, редкие машины. Сверху с режущим уши звуком пикировали самолеты с черными крестами.

— Этажерки летающие, — презрительно отозвался Петька, но в ту же минуту уши заложило, словно лопнули от близкого взрыва барабанные перепонки, и ребят обдало жаром, засвистели осколки.