Шрифт:
...Папочка, можешь представить, как эти разговоры одновременно возбудили и измучили меня? Ты знаешь, мне пришло в голову: а не может ли быть эта борьба для нас чем-то вроде очистительного процесса, наподобие событий 9 ноября 1923 г.? [90]
Тогда партия не успела очистить свои ряды от тех, кто вступил в нее по чисто эгоистическим соображениям. Теперь те же люди, которые никогда не были всецело преданы нашей борьбе, отходят от дела. Таким образом, судьба посылает нам одно испытание за другим, чтобы очистить нас, придать нам твердость и решимость на заключительном этапе борьбы. Несмотря на все трудности, это очень полезный опыт, и будущие поколения будут завидовать нам. Могла бы фрау Бранд, когда приведет в порядок здоровье, побеседовать со старшими в Фелдафинге? [Да.] Можно мне послать ей два фунта меда? [Да.] Она его очень любит.
90
Имеется в виду провал мюнхенского путча.
Вот и все, мой дорогой, до свидания, до следующего раза. Каждый день я счастлива и благодарна судьбе за то, что я с тобой и могу помогать тебе. [А я тебе!]
Твоя мамочка.
[А я твой!]
Мартин Борман Герде Борман
Ставка фюрера
19.09.1944
Любимая моя.
Сегодня у меня опять нет времени, чтобы написать тебе письмо. Тебе придется довольствоваться краткими комментариями.
Но ты хотя бы получишь «чемодан сладостей».
Наши западные области действительно превратились сейчас в Дикий Запад – тьфу! Но в любом случае мы обязаны терпеть и стоять до конца.
С любовью твой М.
Герда Борман Мартину Борману
Оберзалъцберг
19.09.1944
Мой дорогой папочка.
У нас только что закончился первый урок по стрельбе. Я стреляла из твоего маленького пистолета, а теперь он лежит в твоем гардеробе, закрытом на замок и недоступном для детей. Вот мои сегодняшние результаты: 4, 10, 5, 6, 8, 8, 8. Нашим инструктором стал Берг, муж Лизель. Он был очень доволен моими результатами.
...Теперь тебе больше не придется волноваться за нас. Раз в неделю мы будем ходить на тренировки в тир. Ты доволен? [Да.]
Ты, конечно, будешь смеяться над своей мамочкой, но ей была очень приятна похвала инструктора Урбана, который, увидев мои результаты, никак не хотел поверить, что я никогда раньше не стреляла. Я уверена, что это только благодаря твоему пистолету.
Твоя мамочка.
[Ты удивительная девочка, и я... я падаю на колени! Перед тобой!]
Герда Борман Мартину Борману
Оберзалъцберг
21.09.1944
Мой любимейший муж.
Я так часто мысленно пишу тебе письма и разговариваю с тобой, что умудрилась забыть, когда последний раз писала к тебе, во вторник или в среду, и рассказывала ли о своем визите к Зайчику... [91]
Вчера в Шнеевинкель-Лехен было очень мило. Дом уютный и удобный, и Зайчик очень довольна: кроме того, ей нравится его расположение. Хельге немного выше нашего Гельмута, но более худой и стройной. Жестами и телосложением он так же сильно напоминает Генриха, как Гельмут тебя, но в его лице я не нашла особого сходства с Генрихом. А вот малышка удивительно похожа на отца. У Зайчика есть несколько детских фотографий Генриха, на которых у него просто одно лицо с дочкой. Малышка растет большой и здоровой, и такая очаровательная! Весь день она лежала в своей корзинке, то засыпая, то играя своими маленькими пальчиками. У Хельге несколько ручных тележек и голубая тачка, сделанные ранеными солдатами, и мальчики весь день играли с ними...
91
Зайчик – уже упоминавшаяся любовница Генриха Гиммлера.
...Совершенно ясно, что игра со сверстником явилась для Хельге чем-то новым; в семье егеря дети старше Хельге, которые делают то, что хочется ему. Хартмут тоже уступает, но в силу хорошего характера. К тому же он привык делиться вещами и давать их другим. Было бы хорошо, если бы мальчики могли встречаться почаще. Они не хотели расставаться и замечательно играли вместе, но под конец оба сильно устали.
А теперь спокойной ночи, мой дорогой. Я была бы так рада, если бы ты смог приехать хотя бы на день. Если поедешь в Берлин, то на ночь, очевидно, остановишься в Дрездене. В любом случае ты все делаешь правильно.
Любящая тебя мамочка.
Герда Борман Мартину Борману
Оберзалъцберг
24.09.1944
Мой дорогой папочка.
Сегодня воскресное утро. Дети ушли гулять, но хотели вернуться к одиннадцати, на тот случай, если опять пустят искусственный туман. Ночью шел дождь, а сейчас ярко светит солнце, и все выглядит таким чистым и свежим, что самое время для прогулки. Малыш Фолькер играет в своем манеже; он так хорошо умеет сам себя занимать и болтает сам с собой.
Вчера я опять разговаривала по телефону с М. У меня создалось впечатление, что работа оказывает на нее хорошее влияние. Судя по голосу и тому, что она говорила, М. стала более уравновешенной и довольной. Исчезли беспокойство, неуверенность и грусть. Она уже не рассказывает страшные истории. Видит, что работа продолжается, сама работает и находится в более здоровой обстановке, чем была в театре. Ты ведь тоже так считаешь? [Да.] Ее только волнует, что она так устает на этой работе, и настолько потеряет форму, что ее уже никогда не примут обратно в театр. [Чепуха!] Это, конечно, будет несправедливо, если актеры и актрисы, которые сейчас работают в военной промышленности, будут, когда все закончится, выброшены на свалку...