— Ну, как же, Рэчел Мэррон… Главная роль в фильме "Королева ночи". Это ее первая картина, но она скорее всего потянет на "Оскара". Звезд такой величины больше нет, а ты спрашиваешь, не она ли коллекционирует кукол!?

Фрэнк Фармер приоткрыл глаза и посмотрел на Билла поверх очков.

— Так что, это не она собирает кукол?

Билл Девейн пожал плечами, сдаваясь.

— Да, это именно она собирает кукол.

Фрэнк удовлетворенно кивнул, как бы подтверждая что-то для себя, и лег обратно в шезлонг.

— Я так и думал, что знаю, кто она.

Девейн поднял еще один нож, повертел его в руках, глядя на блестящее лезвие.

— Ты, видно, смертельно опасен с этими штуками, ведь так?

— Смертельно,— отпарировал Фрэнк.

— Покажи.

Фрэнк не пошевелился.

Девейн покачал головой.

— Почему же ты отказываешься от этого?— решил поинтересоваться он.— Это очень серьезная работа…,— и глядя на безмятежное лицо Фрэнка, он добавил:-Две тысячи долларов в неделю.

Сумма возымела такое же действие, как и нож, который он бросил пару секунд назад.

— Ладно, ладно… Две с половиной тысячи в неделю, а?

— Есть пара ребят. Они свободны и согласятся на такие деньги,— Фрэнк Фармер так и не открыл глаза, но Девейн выбил из него хотя бы один ответ. Это было лучше, чем ничего.

— Да, но…

— Вы разговаривали с Фитцджеральдом или Расином? С Портманом? Все они профессионалы. Очень крутые.

— Да,— ответил Девейн,— Портман заинтересовался, но…

— Возьмите Портмана.

Девейн почувствовал, что лед тронулся. А вдруг Фармера удастся уговорить сейчас, когда всплыли имена его конкурентов? Наступило время для решительного шага.

— Портман заинтересовался, но нам сказали, что лучший в этом деле — ты, а не Портман.

— Лучший? Такого понятия, как "лучший", нет.

Карты открыты.

— Фармер, забудь, что она знаменитость. Забудь о шоу-бизнесе. Мы говорим об очень напуганной женщине. Об очень напуганной женщине с семилетним сыном. Поверь мне, я бы здесь не стоял, если бы не верил происходящему.

Тревога в его голосе усилилась.

— Фармер,— продолжал он,— она умоляла меня взять именно тебя. Слушай, собирайся, приезжай, поживи пару дней в особняке. Присмотрись. Это ведь не помешает?

Фармер выслушал эту тираду, поднялся, сел в шезлонге и снял очки. Посмотрев на Девейна некоторое время, он поднял пять ножей, держа их между пальцами правой руки.

— Хорошо, я приеду и оценю ситуацию. И если я соглашусь, то это будет стоить три тысячи в неделю.

Девейн присвистнул тихонько.

— Три тысячи в неделю? Ты, должно быть, действительно смертелен за такие-то деньги! Хорошо, три тысячи в неделю.

И чтобы подтвердить свое звание смертельно опасного парня, Фрэнк повернулся к столбу, распрямил плечи и занес нож. Резко и сильно он бросил его. Нож со свистом рассек воздух и… Фрэнк промахнулся на добрых три метра. Нож воткнулся в забор, рядом с результатом попытки Девейна. И к тому же нож, брошенный Биллом, был заметно ближе к столбу.

— Черт!— сказал Фрэнк.

Девейн нахмурился.

Фармер рассмотрел следующее лезвие, словно инструкция по его использованию была выгравирована на ноже.

— Я знаю, что это делается как-то так…,— пробормотал Фрэнк, крутя кистью, словно тренируя руку для броска. Он поднял руку и… выронил нож, который сорвавшись, просвистел мимо лица Билла и затерялся в кустах за спиной Фрэнка.

— Эй, Фармер, ради Бога!— Девейн отпрыгнул в самое безопасное место, которое он мог придумать — прямо за спиной Фрэнка.

— Прошу прощенья,— сказал Фармер с заискивающей улыбкой. Он поднял руку для следующего броска, потом вдруг остановился.— Знаешь, не стой за мной. Эти штуковины так и выскальзывают из рук, и я не хочу тебя задеть.

Девейн отошел в сторону и пригнулся. Фармер метнул следующий нож. Тот полетел, повернувшись в воздухе, и… лезвие вошло в столб на пять сантиметров. Через секунду рядом воткнулся второй и сразу — третий.

Девейн заморгал. На столбе виднелась идеально ровная дорожка из трех ножей. Он улыбнулся.

— Смертельно!

Фрэнк пожал плечами.

— Вполне.

"Скажи, на чем ты ездишь, и я скажу, кто ты" — любимая поговорка жителей Лос-Анджелеса. Если дело обстоит именно так, то грязный, тусклый "шевроле" марки "Каприс классик", который принадлежал Фрэнку Фармеру, говорил о его владельце лучше, чем если бы у него было что-либо написано на лбу. Этот безликий автомобиль заявлял: "Я — никто. Не обращайте на меня никакого внимания". И Фрэнка это очень устраивало, за исключением тех случаев, когда ему приходилось бывать в элитарных кварталах Лос-Анджелеса. Среди "феррари" и "бентли" и других полумиллионных машин, привычных для Беверли-хиллз и Бель-Эйр, "шевроле" резко выделялся из окружающей роскоши, как бы говоря: "Мне здесь не место".