— Как говорится... э-э-э... — произнес Утяев со вздохом облегчения.

Они подошли к будке. В ней не оказалось дверей. Пожав плечами, Утяев постучал в окошко. Тут же верхняя часть будки откинулась, как капот фаэтовской автомашины, и из шлангов, похожих на змеиные головы, шипя, повалил резко пахучий газ. В одну секунду повлажнела одежда, но, странно, глаза не щипало.

— Дезинфекция, — попытался успокоить всех Утяев. Затем, едва газ рассеялся, вновь открылись ворота, они, вытирая ладонями лица, вошли во двор. Чуть ле-вее увидели ярко освещенный щит. Черные кнопки, чер-ные надписи. Утяев нашел кнопку и понял, что ее сле-дует нажать. Он подошел к щитку.

Людмила Петровна осталась возле будки, держа пе-репуганных детей за руки.

Утяе'ву вспомнились слова Крота: «Вас ждет ваша судьба»— и нажал на кнопку.

Он услыхал, как, скрипя, закрывались ворота, «Что-то будет?» — подумал он с тревогой. Тут из-за щитка вышел человек, светловолосый, с круглым лицом, в синей форме железнодорожника. Довольно приветли? во улыбаясь, он, однако, пытливо разглядывал при? Шельцев. Жестом попросил Людмилу Петровну с деть-ми приблизиться. Когда те подошли, он спросил сперва на одном, потом на другом языке, а затем уже по-русски:

— Кто вы?

Утяев предвидел этот вопрос и заранее приготовил ответ, самый нейтральный:

— Мы... э-э-э... туристы, — сказал он, стараясь быть спокойным. — Если разрешите, мы хотим домой, на ро-дину... но разыскиваем товарища...

— Ваши вопросы потом, — сказал железнодорожник и нажал первую кнопку на щитке. Тут же из-за щитка вышел второй железнодорожник, черноволосый, глаза-щелочки, редкая бородка, коричневого цвета скуластое лицо. На боку — кобура. Первый вытянулся в струнку и заговорил на незнакомом языке, — казалось, будто он непрерывно вскрикивает, речь состояла из одних во-склицаний: «Ой! Уй! Двинь! Звинь! Ху! У! Пай! Эй! Второй ответил более коротким набором восклицаний.

Это ваша жена и дети? — спросил первый железнодорожник. Утяев подтвердил. — Зачем приехали?

— Э-э-э... — протянул Утяев. Он опять хотел задать вопрос, но понял, что торопится. — Я вам сказал — мы туристы. Зачем приезжают в страну туристы?

— Какие туристы, если у вас нет денег?

— Нет денег?! Позвольте! — Утяев сбросил с плеч рюкзак Ефрема и вынул мешок с деньгами. — Э-э-э... пожалуйста. Что это?

Железнодорожники переглянулись. Видимо, им была знакома стандартная упаковка фаэтовских денег.

Утяев быстро спрятал деньги обратно в рюкзак.

Железнодорожники тихо переговаривались. Было заметно, что мешок произвел на них внушительное впечатление, Потом переводчик сказал, вновь приятно улы: баясь:

— Богатые гости у нас обычно останавливаются в Новом городе. Но уже вечер. Вы не возражаете переночевать сегодня в старой гостинице, а утром вас хорошо устроят.

— Не возражаем. — Утяев осмелел. — Но сначала ответьте на наш вопрос.

— С удовольствием. Пройдемте в помещение, заполните листок туриста, а я постараюсь ответить на ваши вопросы...

Военизированный характер жизни в Аграгосе почувствовался сразу, с первых шагов, первых встреч. После Желтого Дьявола все здесь казалось примитивным. В комендатуре скрипели половицы, столы были старые, Деревянные, ручки деревянные с перьями, в школьных непроливашках полувысохшие чернила.

После знакомства переводчик стал еще более любезен и отзывчив. Его звали странно — Икс.

Утяев пошутил:

— А есть у вас имена Игрек, Зет?

— Есть, — сказал, улыбаясь, Икс. — Переводчик с десятилетним стажем называются Игреками, с два-дцатилетним — Зетами.

— Да, — сказал на это Утяев, — в каждом монасгы-ре свои уставы.

Икс предупредил, что за все услуги в Аграгосе не до платить наличными, и тогда Утяев наполнил свои карманы деньгами. Он отблагодарил сразу Икса, отсчи-тав ему в ладонь десять пуговиц. Икс воскликнул, что десять очень много, и пять вернул обратно. Утяев это запомнил, чтобы в дальнейшем не переплачивать.

Когда подали автобус и их повезли в гостиницу. Утяев приступил наконец к расспросам о Ефреме.

Ответ Икса ошарашил.

— Ах, что за несчастье! — воскликнула так долго молчавшая Людмила Петровна.

Оказалось, ни утром, ни днем на контрольном пункт не зарегистрировано ни одного вновь прибывшего. И дежурит с ночи, и он никого не допрашивал. Правда один раз ворота растворялись и взвод солдат выходил. Обычно взвод выходит, когда кто-либо приближается будке из посторонних. Но тогда дезинфекция не срабо-тала и во дворе никто не появился.