– Мне тоже прихватите чего-нибудь, - вставил я, вызвав мимолетное удивление у Лопухина.
– Итак, Петр Васильевич, о чем вы хотели поговорить?

– Ваше величество, - начал князь, - я бы хотел, чтобы полиция была в моем ведомстве. Как вы знаете, я фактически являюсь главой полиции, и хотелось бы, чтобы она была подчинена моему министерству. Мне очень неудобно работать на два фронта.

– Что скажете, Лаврентий Павлович?
– обратился я к Берии, подошедшим с двумя бокалами клюквенного сока.

– Я полностью за, но при условии, что моя служба государственной безопасности будет выше государственного департамента полиции, - ответил Берия, кидая кубики льда в хрустальные стаканы.

– Я на это согласен, но так же имею условие. Моя Тайная канцелярия, должна быть вровень со Службой Безопасности. А все наши споры, может решить его величество.

– Пусть будет так. Думаю с бумагами вы быстро управитесь.

– Могу быть свободным?

– Да, князь, можете идти. По поводу приема, я буду. Вы же не против, если я буду в компании известной вам особы?

По лицу Лопухина пробежала тень. Конечно он был против. Не то чтобы он был против Катерины, как человека. Он был против возможного возвышения рода Трубецких. И вообще, многие дворяне были против этого.

– Нет, конечно, ваше величество, - спокойно ответил Лопухин, подавив свои чувства.

Князь поднялся со своего места, оправил полы камзола и кивнув присутствующим, вышел.

– Теперь о вас, мои орлы, - обратился я к друзьям.
– Лаврентий, это что за херня. Из-за твоей самодеятельности народ может сделать ошибочные выводы.

После последней фразы, Берия, отхлебнувший сока, поперхнулся и побледнел.

– Вы чего себе позволяете? Я же сказал, помочь. А вы? Зачем пытали. Эти люди пошли добровольно на переезд в другую страну, на работу, с риском для жизни или хотя бы свободы.

– Ваше величество, я..

– Головка от х...
– закончил я за Берию.
– Чтоб впредь такого не было. Это мои подданные, и пытать и казнить их могу только я, или только с моего приказа.

– Слушаю, то.. ваше величество. Буду впредь согласовывать с вами.

– То-то же. Теперь ты, - я ткнул пальцем в сторону Строганова.
– Почему мне не доложил? Лаврентий ладно, он думал, что все делает как надо. И уже выявил двенадцать британских шпионов. Но ты то, учился во Франции. В следующий раз, если произойдет, что-то подобное, сразу обращайся ко мне. Теперь все, идите. Хочу отдохнуть.

ГРЕНАДЕР САЗОНОВ

После боя под Шушей, четырехдневный переход до Ленкорань показался мне вечерней прогулкой по парку. Мы провели в захваченном городе четыре дня, отдыхая, пополняя силы. В качестве гарнизона в городе были оставлены раненые, это около полутора тысяч человек, и шесть пушек.

В Ленкорань нас ждали с нетерпением. В офицерских обществах мы были нарасхват, всем хотелось послушать, как же нам удалось разбить втрое превосходящего врага.

– Его благородие, господин Сазонов, - раздалось сразу как я вошел в офицерскую палатку.

Здесь собирались невысокие чины, как говориться мой уровень. А представил меня Ростовцев. Он вообще всячески оказывал мне расположение, даже немного подтрунивая. А все из-за чего. Я оказывается спас его жизнь, но совсем не заметил этого в горячке боя. Но Сергей Иванович был абсолютно искренен в чувствах и у нас, можно сказать, сложились вполне дружеские отношения.

– Здравствуйте, господа офицеры, - весело поприветствовал я.

– Илья Владимирович, а знаете, что вас приставили к 'Владимиру'?
– это молодой корнет из Павлоградского Легкоконного, князь Михаил Петрович Долгоруков.

Пареньку лишь недавно исполнилось семнадцать, а он уже два года воюет. Это совершенно не укладывалось в моей голове, я в его возрасте думал только о девчонках и компьютерных играх. А Михаил участвовал в боевых действиях, в том числе и под Шушей. Он был в составе эскадрона, который несколько раз спасал нас. Я с ним и сошелся после моего первого боя.

– Откуда знаете, Михаил Петрович?
– спросил я. Если честно я не сразу привык обращаться к сослуживцам по имени отчеству, но тут так было принято, среди офицеров.

– Вчера слышал от капитана графа Михайлова, - радостно ответил Миша, делая важный вид. Вроде вот он какой знающий.

– Это ж за что?

– Как?
– это уже Ростовцев.
– За спасение моей бренной телесной оболочки. Я сразу после битвы написал графу.

– Сергей Иванович, я, у меня даже слов нет. Спасибо, мой друг. Я...